Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

– Целитель развел руками. – Очевидцы писали, что доноры страшно кричали и редкий маг соглашался выступить в такой роли дважды.

Целитель Далвертон присел напротив нас, еще подробно объяснил, что рукой мне ничего нельзя – даже волосы расчесывать, даже шпильки трогать.

– Вот она у вас красиво висит вдоль тела, пусть и висит, или по-благородному, чуть согните и кисть у талии держите. – Магистр тяжело вздохнул. – Цепочка шла до локтя, до одного из основных энергетических узлов. Удивительно, что вы не ощутили просадки в силе.

А я ощутила. Давно. Затем привыкла, смирилась. Решила, что так и должно быть.

– Вот это я заберу. Возложу на алтарь, пусть богиня знает о деяниях паствы своей.

Целитель ушел вместе с Ликорис: у нее начались зачеты в Академии, и времени не было даже на мужа, из-за чего он изволил сильно нервничать.

– Он до сих пор не может смириться, что я использую свою девичью фамилию, Доварнари, – рассмеялась Ликорис, – но что поделать, если мир знает меня именно под этой фамилией?

Подруга упорхнула, пообещав, правда, навести справки по артефакторам, способным повторить старинный артефакт.

– Присмотри за детьми, – я взглянула на Дамьена, – мне не по себе.

Теневик растворился в воздухе, а я… А из меня будто вытащили стержень.

– Теперь ты от них не зависишь. – Кайрнех поспешно сел рядом и перетянул меня к себе на колени. – Совсем-совсем свободная Ноэль.

Я не плакала. Кажется, в прошлые разы из меня вышла вся соль и осталась лишь горечь."

"– Он ведь подготовился. Этот шрам удаляли до того, как… Как переселили меня в дом. Я не понимаю, просто не понимаю. У короля двое сыновей, двое! И оба его: родовой гобелен Эрвитанских висит в музее, и любой, абсолютно любой гражданин может на него посмотреть. Так зачем же городить весь этот кошмар?! Я касалась проклятья опосредованно, но этого было достаточно, чтобы понять: оно заслуженное. Дважды заслуженное! Каким же он будет королем, если уже принцем так жесток?

Я говорила и говорила, шептала, а Кайр гладил меня по спине и со всем соглашался.

– Люди любят Деррека, – проговорил магистр теней, – к тому же мы не знаем, каков механизм передачи титула.

– Или принц смог обмануть отца, – я криво улыбнулась, – свалить свою вину на кого-то другого. Знаешь, сколько таких историй я слышала? Ой, это не наше проклятье, мы просто мимо проходили. А те, кто действительно мимо проходил, молча страдают, считая, что получили по заслугам.

Прижавшись щекой к груди Кайрнеха, я замолчала. И вдруг поймала себя на том, что прислушиваюсь к биению его сердца. Прислушиваюсь и пытаюсь различить, где же прячется его проклятье.

Или его нет? Где же…

Вот оно.

Холодное. Нет, не холодное. Ледяное и острое, оно режет воображаемые пальцы и впитывает кровь.

– Ноэль, – хрипло произнес Кайрнех, – не трогай это.