Мама для Ромашки

 — Нам без тебя плохо, — ловит мою нервно сжатую в кулачок ладошку и сжимает, не давая потерять связь с реальностью. — Мы скучаем по тебе. Мы любим тебя, — он останавливается, заставляя этой паузой оторвать взгляд от наших переплетенных пальцев и посмотреть ему в глаза. Они по-настоящему сияют, а его голос дрожит на следующих словах. — Я люблю тебя. Не представляю нашу жизнь без тебя. Ты знаешь, что я не один, что у меня есть дочь. Поэтому не могу тебе навязывать нас, но… очень хочу знать, согласилась бы ты… — Ромашка, хитро прищурив глазки, улыбается. А мужчина поднимается с места и подходит ко мне, уверенно опускаясь на одно колено, и с робкой, смущенной улыбкой на губах говорит:

— Согласна ли ты стать Ромашке мамой, а мне… женой? — открывает коробочку, в которой изумительной красоты переливается колечко. Я прикрываю дрожащие губы ладошкой. Глаза наполняются влагой, и картинка теряет всякую четкость. Шмыгаю носом. Меня изнутри всю трясет, и пиджак уже не спасает, кажется, даже руки похолодели, а в горле пересохло, я не могу выговорить и слова. Только сижу и, как дурочка, растерянно смотрю на мужчину, что замер передо мной, крепко сжимая мою руку.

— Лис? — неуверенно говорит Руслан, когда я сначала машу головой, потом киваю, а сказать хоть что-то так и не могу, тяжело вздыхая. Кажется, в этот момент даже его рука, сжимающая мою коленку, задрожала. — Я люблю тебя, Лис! Кажется, с той самой первой встречи в автосервисе, — улыбается Беркутов, а я только и могу, что молча глотать слезы.

Я хочу. Очень хочу верить в эти слова, но… перед глазами до сих пор стоит его презрительный взгляд и удаляющаяся фигура, когда он не поверил мне, а сделал выводы по каким-то бумажкам. Его холодная решимость и та легкость, с которой он от меня отвернулся в тот день. И Нелли, и Олеся, и еще много-много “и”. Уже набираюсь смелости, чтобы, разрывая себе сердце, сказать “нет”, когда слышу:



— Лиса, я кочу, стобы ты была моей мамоськой, — подползает сбоку Ромашка и обнимает. Грустным взглядом смотрят на меня голубые глазки. — Кочу, стобы ты с нами зыла, — тянется пальчиками к моей щеке, стирая покатившуюся слезинку. — Посему ты пласишь? Мы тебя обидели? — в полном непонимании ребенок.

— Нет-нет, — наконец-то, продираясь сквозь слезы, говорю, — что ты, — целую кудрявую макушку и тихонько смеюсь. — Просто я так рада вас видеть и слышать все, что вы мне тут говорите, сладкая, и… — тараторю и перевожу взгляд на Руса. Который, кажется, все и без моего “нет” понял. — Растерялась… немного, — протягиваю руку, намекая на то, что можно и колечко надеть, говорю, смотря на Ромашку, — я с радостью стану частью вашей семьи.

— Плавда? Ула! — хлопает и заливисто смеётся девчушка, а Руслан тут же надевает мне на пальчик колечко.