Мама для его сына

Это много?

Мой ад жарит меня, не скупясь на пламенные объятия всего лишь неделю. А для меня каждая минута подобна одной жизни.

Я не сильна в математике, но за эти семь дней я сама сдохла не раз.

Есть надежда на время.

Вот я и жду.

– Дочка, поешь немного, – зовет меня мама.

Я закрылась в нашей комнате. Снова. Не хочу ни с кем говорить.

Шторами отделила себя от дневного света и села рядом с нашей кроватью…

Нашей… что еще мы поделили на двоих?

Да ничего мы не успели…

Я сплю в кресле. Уйти в свою спальню я не могу. Мне там страшно. Здесь, зато тепло. Но в кровати холодно. Я трясусь от холода. Одинокого, колкого, дикого…

Холодная, безликая постель.

Я ни за что теперь в нее не лягу.

Хочу уйти и дверь сорвать с петель.

Но мой побег, не примут за отвагу.

Я остаюсь, продрогшая насквозь.

Я остаюсь и вопреки сомненьям.

Проглатываю чью-то злую ложь.

А боль меня приковывает к стенам.

(с) Лила Каттен

И так каждый день. Потерянная, поломанная.

Я не хочу верить никому… но дыры в сердце и душе… они пропускают сквозняк."

"Я просто пытаюсь сделать вид, но на самом деле я жду его… Я не могу его не ждать!

– Целая неделя, Далер… Ты задолжал мне клятву на целую неделю.

Услышала шум машины и увидев в окно, что это Гена поспешила к нему вниз, чуть не сбив маму с подносом.

– Даша, – крикнула она вдогонку.

– Оставь на столе, приду поем.

Останавливаюсь в огромной гостиной. Жду.

Снова молчит. Значит ничего.

– Он не мог исчезнуть, – чеканю мертвым голосом. – Почему так сложно найти? Уже неделя прошла.

– Даш, мы задействовали…

– Мало, – перебиваю его. – Задействуйте больше людей. Ян тоже ищет и ничего. Как так?

Все это время наши люди пытаются найти тело Далера, но безуспешно.

И я не прекращу поиски, пока не смогу его спокойно похоронить либо… случится чудо…

Наш разговор перебивает детский крик, и я вздрагиваю, как от удара.

Я ни разу не приблизилась к малышу за эти дни.

Я не могу… меня ломает тот факт, что ощущаю себя предательницей в его глазах. Я не могу посмотреть в его темные озера. Я обещала ему, что папочка вернется.

Я лгунья. Не имела права. Недостойна его.

Крик усиливался, а мое сердце снова разбивалось… снова и снова…

Надежда Степановна пыталась успокоить Рамиля, но не могла, и я побежала туда.

Ворвалась в кухню и увидела печальный и обеспокоенный взгляд женщины.

– Простите, я никак не могу…

– Все в порядке, дайте мне его.

Малыш, услышав мой голос тут же повернулся и всплакнул, посмотрев блестящими от слез глазками.

Прижала к себе его и зарыдала, ощутив связь с его отцом.

– Прости мой сладкий… Прости меня зайка…

Села на свои колени прямо на пол и покачиваясь обнимала его, умоляя простить мне мой эгоизм.

– Просто мамочке так больно, слышишь? Так больно, что его нет рядом.