Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Если есть в этом мире худший опекун для юных виконтов на свете, то это я.

Суп с крупой на овощном бульоне напоминал мне о годах, проведенных в пансионе для благородных магически одаренных девиц. Аппетита совсем не было, но я заставила себя съесть все до конца. Мне нужны были силы. Дэни в это время с удовольствием смаковал небольшую самодельную конфету из жженого сахара. Марта залила расплавленную массу прямо на тарелку, а потом, когда она застыла, разбила на кусочки, которые теперь выдавала виконту по чуть-чуть в качестве десерта. Я надеялась на урожай ягод в нашем саду, но даже с магической подпиткой они не могли созреть так рано.

— А теперь спать, — подытожила я, расправившись с супом.

— Но я не устал...

— Ты помнишь, что я говорила на счет дневного сна?

Он насупился, но все же произнес:

— Маленьким магам нужно хорошо есть, много двигаться и достаточно спать, чтобы их внутренний источник хорошо развивался, а тело было крепким, чтобы выдержать скачок силы.

— Вот именно. Поэтому нужно поспать. Идем.

Когда мы встали из-за стола, Дэни протянул ко мне руку, но я увернулась и лишь подтолкнула его вперед к лестнице. Он понурился, замечая мою отстраненность, а я судорожно сжала руки, спрятанные под перчатки.

Привычный ритуал: проследить, как братик переоденется и ляжет в кровать, опустить немного шторы, чтобы свет не бил в глаза, сесть на стул рядом. Здесь же на тумбочке привычно лежала книжка со сказками, и я с улыбкой потянулась к ней.

— Ты меня больше не любишь?

Вопрос заставил вздрогнуть и замереть:

— Люблю, конечно, почему ты спрашиваешь?

— Ты больше не целуешь меня, избегаешь. Даже не хочешь касаться. Я был плохим братом, и ты меня теперь ненавидишь? — в его зеленых глазах закипели слезы.

Мне хотелось его коснуться, обнять... но я сама обрывала это движение, сжимала в кулак руку в перчатке. Я могла попытаться только объяснить такими словами, чтобы понял даже пятилетний малыш:

— Я ведь болею, Дэни, ты знаешь...

— Я знаю, что теперь на тебя нельзя смотреть. Поэтому ты носишь вуаль и перчатки, не снимая. Но я не буду смотреть, честно. Я просто хочу тебя обнять."

"— Я боюсь, — голос мой сорвался в хриплый сип. Нельзя проявлять такую слабость перед ребенком, нельзя, нужно быть ему опорой, сильной спиной. Но слезы все равно наворачиваются на глаза. — Я безумно боюсь заразить тебя. Никто ведь не знает, что это за болезнь такая...

— Но доктор ведь сказал, что это незаразно! — Какой умный, знает уже такие слова, знает, что спросить у доктора. Или он подслушивал? Как нехорошо! — И к тому же сам доктор спокойно трогает твои руки без перчаток, и так и не заразился. Значит и мне можно.

— Но вдруг...