Мама для чужого сына

– Эфир через полчаса! Ты же не будешь говорить со слушателями голосом умирающего лебедя? Вот дыхательные упражнения, – она протягивает мне листок. – А сейчас займемся речевыми.

– Это как?

– По системе Станиславского – вот как. Разминаем лицевые мышцы, заставляем мимическую мускулатуру двигаться. Вытягивай губы трубочкой и пытайся делать ими круговые движения. – Ксения снисходительно наблюдает за моими «потугами». – А теперь надувай щеки. Да-а, вот так. Уж имя-то свое назвать сегодня сможешь? А, Анжелика Ольшанская?

Черт! Как же я не подумала! Конспираторша хренова! Объявить на всю страну, где я теперь работаю – не самая лучшая идея. Виктор в два счета обнаружит мое местонахождение!

– Подождите… – выдыхаю я. – А… Идея Георгиевна на месте?

– Да. Что-то случилось?

– Мне никак нельзя называть свое настоящее имя в прямом эфире! – взмаливаюсь я. – Я прячусь от мужа… Вы понимаете, если он меня найдет, то…

– Понимаю, Лика. Это твое право – радиостанция лояльна к выбору сценических псевдонимов ведущих. Знаешь, как на «Европе-плюс» – Джем, Илья и Вики? Вы можете обсудить это с Глебом. Кстати, он Сомерсет, а не Глеб Сомов, – усмехнувшись, добавляет она. Придумай себе что-то подходящее и… дерзай.

– Спасибо, – обнимаю Ксению Ивановну, облегчено вздыхая.

Теперь остается придумать псевдоним! В голове крутятся разные варианты – Энджи, Анжела, Анжелина… Отключаюсь от окружающей действительности, сведя взглядом манящий весенний пейзаж за окном.

– Эй, Анжелина, чего застыла? Так у тебя телефон в сумке разрывается!

– О-ой! Спасибо, Ксения Ивановна. – Высыпаю содержимое сумки и на стол и хватаю дребезжащую трубку. – Да, слушаю.

– Привет, Энджи, это я…

Джордан… Когда я перестану так реагировать на его голос? Плюхаюсь на стул, как будто из меня вынули скелет!

– Привет, Джо. Что-то случилось?

– Лика, я звоню извиниться. Я повел себя ужасно. И я… не имею права вмешиваться в твою жизнь, осуждать твоих друзей, парней и…

– И ты меня извини. Твоя личная жизнь меня не касается.

Эх, права была Ксения – надо всегда держать спину ровно, тогда бы голос не предал меня. А так… Он оседает до жалкого всхлипа.  Ксения наблюдает за мной – качает головой и жестами показывает, что необходимо выпрямить спину.

– Как прошла ночь на новом месте? – мягко произносит Джо.

– Хорошо все, спасибо. А вы как? Мэй давал тебе жару? – ловлю себя на мысли, что мне до ужаса любопытно, приходила ли к ним Мия?

– Да, Лик. Он так плакал, что я пошел с ним гулять ночью. Ты не представляешь, как на меня смотрели! Папаша, бродящий по скверу в полночь с коляской! – усмехается Джо.

– Бедненький, – облегченно вздыхаю я. – А у меня сейчас первый эфир. Я на радио устроилась, буду работать в свободные от сладенького пухляша дни.