Малышка, ты только моя (СИ)

— Не говори ничего, — качнула я головой, отступая от девушки. — Ты просто расстроена.

— Скажи, честно, ты притворяешься слепой дурой или на само деле её являешься? — прищурилась она. — Разве ты не замечаешь всего, что происходит вокруг? Не видишь, кто твой Руслан?

— Тебе нужно успокоиться. Давай я позову врача?

Я сделала к ней один шаг, второй. Я хотела её утешить, но Надя резко махнула рукой, останавливая меня. От её крика захотелось закрыть уши, либо оглохнуть, чтобы не слышать эти мерзкие слова:

— Не подходи! Не прикасайся! Не смей трогать меня руками, которыми ублажала этого убийцу!

— Зачем ты так? — горячая слеза обиды потекла по моей щеке. — Я просто хотела помочь.

Развернувшись, я вылетела из палаты.

Я больше не с кем не хочу дружить. Не хочу подруг. Мне никто не нужен. Это больно. Очень больно.

Глава 21

Не так я представлял свою дальнейшую жизнь с Соней. Если бы не всё, то дерьмо, что вылилось на меня, я бы уже наслаждался своим медовым месяцем где-то в теплых краях.

Черт, Рябин, ты жестко меня подставил.

Я вышел на улицу, закурив сигарету. В телефоне было десятки пропущенных телефон от авторитетов, которые явно были огорчены новостью, что я вернулся. Матвей был хорошим лидером, но слишком великодушным. Я не такой. Особенно сейчас, когда за моей спиной находится моя малышка. Я порву за неё любую тварь на куски, кожу заживо сдеру.

— Руслан Владимирович, — подошёл ко мне один из охранников, — сообщили, что ваша невеста вышла из палаты в слезах.

— Где она сейчас? — выкинул я сигарету, взглядом вытаскивая из парня информацию.

— В уборной.

Я влетел обратно в больницу, расталкивая по сторонам любого, кто был на моём пути.

Соня плакала.

Почему? Из-за чего? Из-за кого?

Меня начало трясти то ли от злобы, то ли от безысходности. Я не должен был вообще допустить того, чтобы из её прекрасных глазок вытекла хотя бы одна слезинка.

Вместо уборной, где должна была находиться моя малышка, ноги привили меня к Наде. Она лениво посмотрела на меня своими опухшими глазами, в которых виднелась лишь одна тоска, но даже это не спасёт её от меня.

— Что ты ей сказала? — я ещё хорошо сдерживался, но решил не приближаться к кровати, чтобы ненароком не задушить девушку.

— То, что ей нужно было знать.

— Надя, — прохрипел я, делая к ней шаг, — не выводи меня.

— Иначе что? Убьёшь меня?"

"— Ты жена моего друга и носишь его ребёнка. Я и пальцем к тебе не притронусь.

— Какие благородные слова для человека, который убил жену и новорожденного.

Я сжал кулаки, прикусил внутреннею часть щеки и сделал глубокий вдох, возвращая над собой контроль, что так и намеривался вырваться из моей власти.

— Надя, — начал я, убедившись, что дверь закрыта и нас никто не слышит, — ты права, я убил Кристину, её любовника, но ребенка я не трогал.