Малышка со шрамами

– Ты только недавно прекратила быть девчонкой, становясь девушкой, но все равно слишком юной.

- Мой лорд. – Набралась храбрости я, смотря прямо в глубину его глаз, видя свое неясное отражение на котором маской висела мнимая уверенность. – Вы видите ситуацию иначе, чем я.

- Что ж, хорошо… - Медленно ответил он, и пальцы на моем подбородке немного расслабились.

- Решать для чего я юна, а для чего нет – только мне. – Он тяжело выдохнул, и его брови метнулись к переносице, делая взгляд тяжелым, ощутимым даже на расстоянии, правильно понимая мой ответ. – То, что есть неизменно. И года, - я медленно, размеренно проговаривала каждое слово. – На это никак не влияют.

- Ты очень молода… - Начал он, но пальцы бегло, воровато коснулись моих губ.

- Я повзрослею. – Решительно ответила я.

- Этого я и боюсь, но безумно этого хочу.- Грустно усмехнулся он.

- О чем вы?

- Пройдет время, Анна. И ты будешь сожалеть о своих словах. Но я не позволю тебе совершить эту ошибку, и в первую очередь не позволю себе испортить твою жизнь.

- Не решайте за меня, мой лорд. – Шепнула я и поняла, как дыхание касается его кожи, так близко мы стояли друг к другу впервые за много месяцев.

Хотелось спиться в его плащ, прижаться к его груди и кричать, кричать о своих чувствах, пока он не услышит и не поймет, но я стояла как вкопанная, не смея даже протянуть руку, боясь испортить этот момент, испугать его.

- Потому я и твой лорд, чтобы за тебя решать. – Он двинулся в мою сторону, и я мелко схватила воздух, закрывая глаза, но напротив всем моим мечтам губы коснулись не рта, а лба, оставляя на нем болезненный, горький поцелуй с привкусом полыни, который хотелось запить. – Так будет лучше.

Я стояла, каменея и даже не смела шелохнуться, пока шершавая подушечка пальца проводила линию ото лба, очерчивая висок, спускаясь по щеке и вдыхала его аромат, который просачивался в нос против воли, заполняя собой все, что у меня было. Закончилось все так же быстро, как и началось. Он резко, словно его ударили по пальцам, отшатнулся и, бросив на меня очередной неясный взгляд, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, оставляя меня один на один с ядовитым чувством одиночества.

Уже через несколько дней он сообщил мне, что я уезжаю в пансион на обучение, и вернусь в крепость только через семь лет. Семь лет без него! Он говорил об этом так буднично, так обыденно, словно и не было того разговора в сумерках вечера. Его взгляд, как и всегда, был тяжел, как у родителя желавшему своему ребенку всех благ, которые дитя совершенно не ценило."

"Тогда я выдала себя. Я впервые вскочила с места и накричала на него, что он не смеет так со мной поступать, что я не заслужила того, чтобы он избавлялся от меня как от надоевшего зверька. Я рыдала у всех на глазах, а он….