Малышка со шрамами

По животному дико вгрызаясь в его рот, смешивая стоны с рыком, на которые мне незамедлительно отвечали.

Это была болезненная страсть. Словно каждый из нас старался пробраться как можно глубже, отметить себя клеймом на сердце другого, но это было сделано так давно….

Я царапала его руки, выкручиваясь от удовольствия, жадно вылизывала его губы и шею, впивалась пальцами в крепкую спину, срывая резкие вздохи, смешанные в симфонию с шипением.

Его пальцы изучали меня словно в первый раз. Каждая частица моего тела была изучена и помечена горячими поцелуями. Он был резок. Его душило нетерпение, и оно настигало меня все быстрее и быстрее, вынуждая гореть в ожидании, стараясь унять желание, разливающееся по венам.

А зачем?

Зачем?"

"Этот вопрос вырвал рваный выдох из моей груди, и я рывком прижалась к мужскому телу, оплетая бедра своими ногами и сцепляя ступни в замок. Нет, не могу, не хочу больше ждать.

Широкие ладони оказались на моих ягодицах и сильно сдавили их, вдавливая в постель.

- Скажи. Скажи, чего ты хочешь. – Рычал Алекс, не позволяя мне двинуть бедрами. Это была откровенная жестокость – позволять мне чувствовать твердый нетерпеливый член, касающийся влажных от соков складочек, и не позволять исполнить желаемое.

- Алекс!

- Говори. Говори, Анна!

- Я хочу тебя! – Рвано, на выдохе шептала я, ощущая, как плотно прижалась головка. – Хочу, чтобы ты взял меня прямо сейчас. О боги, Алекс, прекрати меня мучить!

- Скажи. Я хочу слышать. – Зеленые глаза оказались совсем близко и, бросившись на любимые губы, я выдохнула в них свое признание:

- Я люблю тебя, Алекс Венд.

Толчок был плавным, но глубоким. Уже через мгновение я чувствовала всю глубину, и долгожданное слияние тел, к которому мы так стремились.

- А теперь слушай меня. – Он поймал мое лицо и заставил открыть глаза, которые я со стоном закрыла. – Ты моя. – Толчок и медленный выход. – Моя девочка. – Вновь толчок. – Мы всегда будем вместе. – Все быстрее… Быстрее… - Я люблю тебя. Больше чем жизнь.

С каждым словом, мое тело покрывалось мурашками. Я слышала, как откровенно звучало признание, как рухнула плотина, вынуждающая молчать.

Теперь можно говорить. Можно.

Шлепки бедер, мои хриплые стоны и рычание Алекса. Все перемешалось и замерло в одном мгновении. Никого кроме нас. Только так и ни как иначе.

Я тянулась вверх горошинами соском, подставляя их под горячий рот, под укусы и упругий язык. Шире разводила ноги и сама пыталась попасть в ритм, содрогаясь от удовольствия, стоило меткам на коже соприкоснуться с мужскими пальцами.

Дико, животно. Обрушивая на нас столько лет вынужденного одиночества, срывая плотины, захлестывая под собой все «нет», которые могли прозвучать.

Алекс поднял меня в воздух и усадил сверху, продолжая крепко держать бедра.