Малышка (СИ)

Держатся за руки, позируют с билетами на самую громкую премьеру этого сезона.

Только жаба потерять всю информацию на винте не дает мне разбить ноутбук вдребезги.

«Ладно, мужик, ты ревнуешь», — издевается надо мной внутренний голос. Я пытаюсь убедить себя, что все совсем не так, и эта злость просто негодование из-за того, что впервые в жизни меня предпочли другому мужчине. Но чем больше я об этомдумаю, тем сильнее понимаю, что облажался.

И слишком поздно понимаю, что мой телефон уже несколько минут кряду разрывается от назойливых гудков. На экране горит имя «Бон-Бон» и я уже почти нажимаю на клавишу вызова… но вовремя останавливаюсь. Что будет дальше? Еще одна попытка водить меня за нос? Глазки, охи и вздохи, чтобы получить то, что ей нужно, а потом отвалить к другому мужику?

Хрена с два, малышка, теперь точно без меня.

* * *Телефон замолкает. Я смотрю на него минуту, другую, все это время прокручивая в голове наш диалог днем. Она бы не стала звонить просто так. Кто угодно, но только не эта ослица. Бон-Бон лучше за локоть себя укусит, чем позвонит без веской причины, после всего, что я наговорил. Значит, что-то стряслось?

Стряхивая неприятные мысли, беру телефон и звоню ей. Ладно, фиг там, пусть думает, что хочет, но я теперь все равно не усну, пока не удостоверюсь, что с моей малышкой все в порядке. И да, черт… нужно привыкать больше не называть ее «моей» даже в мыслях. Она же вроде как влюблена до потери пульса. А я в эти любовные треугольники игрался всего однажды, еще в старшей школе и мне ни хрена не понравилось.

Но на этот раз уже Бон-Бон не берет трубку. Первая моя мысль — обиделась, дуется, что не прибежал по первому свистку, и я готов отказаться от дурацкой идеи. Но зачем-то набираю ее еще раз. И она снова молчит, поднимая внутри меня волну до тошноты паршивого предчувствия. Когда перед мысленным взглядом начинают мельтешить картинки ее избитой, поломанной, или и того хуже, я начинаю обрывать телефон: раз, второй, третий, десятый. Где она может быть, если не со своим спортсменом? Разве такой бугай не в состоянии защитить свою подружку? А что, если он и есть обидчик?

Кулак свободной руки сжимается так сильно, что мои суставы молят о пощаде.

Понятия не имею, после какого раза Бон-Бон все-таки отвечает.

— Блядь, что за херня?! — срываюсь я в ответ на ее вздох вместо приветствия. — Я, по-твоему, двужильный?! Какого хуя молчишь, когда я тут уже собираюсь обзванивать морги и поднимать на уши всю полицию?!

— Рэм… — Дрожь в ее голосе напрочь стирает мою злость, словно прибой — надпись на песке.

— Что с тобой? — спрашиваю, мысленно готовясь услышать что-то такое, что порвет меня в клочья. Я за нее убью. Правда, убью. Возьму, что потяжелее и просто вломлю всем, на кого она покажет пальцем.