Малышка (СИ)

Воображаю рожу Влада, когда он это увидит, и мысленно готовлю пару крепких выражений на случай, если брат откроет рот. А он его откроет. Черт, ведем себя как пришибленные. С той только разницей, что оба знаем — это просто стеб. Иногда даже взрослым мужикам хочется понянчиться с обезбашенной деточкой.

Когда поднимаюсь наверх, то застаю картину: все шкафы, тумбочки, ящики открыты, и Ени носится по комнате, вслух размышляя, куда и какие вещи будет класть. Не успеваю и слова сказать, как она забирает сумку из моих рук и буквально вытряхивает ее содержимое на кровать. Мы с Владом переглядываемся, когда на верхушке «горы» оказывается чумовой кислотно-желтый лифчик, а под ним, кажется, полосатые гольфы.

— Эммм… — пытаюсь что-то сказать я, но вовремя сдерживаюсь, потому что чуть было не брякнул, куда и с какой целью она надевала ЭТО.

— Хочешь посмотреть гараж? — не теряется Влад.

Карамельные глаза вспыхивают таким восторгом, что я чувствую себя тупым олухом. Почему эта мысль не посетила мою голову? Почему я, черт подери, так жутко туплю?

— Мамочка говорила, что у вас большой гараж, — мурлычет эта кошечка, а потом, хватая брата за руку, несется к лестнице. Вижу, что он с трудом за ней успевает. Если бы Влад грохнулся, Бон-Бон поволокла бы его волоком, как ребенок — игрушечного медведя.

— А чем ты занимаешься? — пытается завязать разговор Санчо-Пансо. Я уже забыл ее имя, да и о ней тоже забыл.

— Конструктор автомобилей, — отвечаю, даже не глядя в ее сторону.

— Как интересно.

— Бон-Бон с кем-то встречается? — игнорируя ее попытки флиртовать, интересуюсь я."

"Конечно, она ни с кем не встречается. Слишком лакомый кусочек, чтобы связывать себя отношениями в девятнадцать лет. Одногодки наверняка не рискуют связываться с ее придурью.

Я так уверен в своей правоте, что когда Санчо-Пансо говорит: «У Ени есть молодой человек, и они уже полгода вместе», чуть не проглатываю собственный язык. Молодой человек? Полгода?

Жестко, с трудом узнавая свой голос, спрашиваю, кто он, сколько ему лет. Санчо-Панса что-то невразумительно блеет, но я подстегиваю ее замечанием говорить четче. В конце концов, она раскалывается, как переспевший орех: его зовут Костик — но Ени почему-то зовет его «Тапочек» — он учится на пятом курсе, лучший студент на потоке, прилежный мальчик из образцовой семьи учительницы литературы и дантиста. Я еще не знаю этого парня, но от всей души вешаю на невидимый образ ярлыки «Валенок» и «Задрот».

— А в чем, собственно, дело? — настораживается Санчо-Панса. Вероятно, только сейчас до нее дошло, что она слила секретные данные в стан врага.

— Бон-Бон теперь наша сестра, мы должны знать с кем и в какой компании она бывает. — Я запросто, не моргнув глазом, вру.