Малышка (СИ)

Я была уверена, что вы… ну…

— Продолжай, — подстегиваю я, хотя заранее знаю, что она скажет.

Не так много среди моих подруг тех, кто верит в нашу счастливую звезду. Большинство уверены, что я слишком «горячая штучка» для такого, как Тапочек. А я и не переубеждаю. По моей теории, в наших отношениях все максимально сбалансировано: его меланхолия целиком уравновешена моим безумием. Представить не могу себя рядом с мужчиной, который будет таким же больным на всю голову, как и я. И дураку понятно, что такие отношения обречены на участь двух столкнувшихся комет: взрыв, искры, ударная волна — и целое море осколков. Ни прошлого, ни будущего.

— Ени, — Машенька тычет пальцем мне над головой, в сторону приоткрытых кулис. — По-моему, твои братья…

Я не дослушиваю, разворачиваюсь — и вижу их, обоих. На этот раз в одинаковых темно-серых костюмах, голубых рубашках, но без галстуков. Странно, что даже зная их так мало могу без труда различить, кто из них кто: у Рэма на голове легкий беспорядок, будто он только недавно проснулся и «сделал» прическу пятерней, а вот у Влада волосы уложены идеально, словно только встал из парикмахерского кресла. Оба с букетами. Явно зашли не случайно, потому что были в этих местах проездом. И садятся прямо в центре, как будто знают, что других зрителей все равно не будет.

И тут до меня доходит, что я не понимаю, как они узнали, что премьера сегодня и в этом часу, ведь я точно ничего такого не говорила. И следом идет осознание того, что их появление напрямую связано с пустующим залом.

Ах вот оно что! Вот кто скупил все билеты."

"Знаю, что нужно сдержаться, не выдать, что меня задела эта попытка распоряжаться тем, кто, как и где будет на меня смотреть, но ничего не могу с собой поделать: взрываюсь, моментально возношусь до самой крайней точки кипения. Буквально вываливаюсь на сцену, глядя на обоих свирепым взглядом. Влад широко и добродушно улыбается, а Рэм, конечно же, паясничает: лениво и нарочито громко хлопает, потом салютует мне букетом. Надо же, на этот раз желтые герберы. С минуту мы боремся взглядами, и я сразу понимаю, что хоть мои доберманы и пришли вдвоем, автор идеи конечно же Рэм. А я-то все голову ломала, почему он тогда так просто сдался.

Ненавижу его! Проклятый манипулятор!

— Ну и с каких пор в вас проснулась такая поразительная тяга к современному искусству? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Они синхронно переглядываются, и почти в унисон отвечают:

— Решили приобщиться.

Я знаю, что мне нужно держать себя в руках, но с каждой секундой внутреннего боя с терпением, осознаю, что беспомощна против собственного гнева. Что еще немного — и он захлестнет меня с головой. Нужно что-то придумать. Срочно найти противоядие против этого двойного удара.