Малышка со шрамами

Тонкая кожа уже разошлась в нескольких местах, оголяя красное мясо по ней, выпуская алые капли-бусинки, собирающиеся в кривые дорожки, которые сплетаясь с водой, стекали вниз, раскрашивая ее белую кожу.

Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый.

Шернар делала перерывы все короче, желая быстрее закончить. Я был уверен, что сегодняшний вечер он проведет в компании с бутылкой из  темного стекла, наполненной какой-нибудь дешевой бормотухой. Забываясь, растворяясь в своей вине. И я с ним за компанию, но в своей спальне, запираясь на все замки, словно они могут спрятать меня от воспоминаний ее растерзанного тела.

Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

Я хотел перестать считать, невольно скрипя зубами, сжав челюсть так, что болезненная пульсация прострелила голову, въедаясь под кость.

Не простит…. Не простит….

Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать.

Эта картина навсегда останется со мной. Я попробую похоронить ее глубоко внутри своего порочного, мерзкого сознания, погребая вместе с ней ошалевшее чувство вины, которое сейчас разрывало все препятствия на своем пути, вырываясь наружу.

Нет. Всего один, последний удар и все будет кончено.

Двадцать.

Слуга отбрасывает розгу как ядовитую змею и, опустив голову еще ниже, вжав ее в толстую короткую шею, уходит прочь, засунув руки в карманы потрепанного старого сюртука, и пропадает под козырьком, растворяясь в темноте арки, оставляя меня наедине с моей болью. С моей Анной…

Она не двигается. Словно жизнь покинула ее тело, и только короткие  рваные вдохи говорят об обратном. Она так и не закричала, принимая удары по исполосованной коже, стойко, как истинный воин, перенося всю боль на которую я ее обрек.

Белые хлопья, что казалось, таяли даже на подлете к ней, все же добились своего и сейчас заметали хрупкую девочку, все сильнее цепляясь за влажные пряди, желая остудить горячую израненную кожу.

Все, это конец."

"Я пытался сдержать шаг, но он все равно выдавал мою спешку. Но никто этого не увидел, и я позволил себе прибавить скорости, буквально слетая со ступеней, и торопясь приблизится к ней. Меня тянуло. Бешено, беспощадно и я рвался за этим инстинктом, не решаясь ему противостоять.

Подошва с хлюпаньем проваливалась под тонкую ледяную корку, лишая мой шаг скрытности, но я не замечая, бежал к ней, сбрасывая на ходу свой теплый плащ, уже мысленно укрывая ее им. Наполняя своим запахом, оставляя его на чистом полотне ее мыслей, которые сейчас были наполнены облегчением от конца боли.

Теплая тяжелая ткань упала на нее и малышка зашипела, но аккуратно подхватывая ее плечи, я помог ей распрямиться и сесть. Слабые ноги не держали ее легкое тело и она, не сопротивляясь, села прямо в лужу, погружая ткань плаща в вязкую кашу под ногами.