Малышка со шрамами

Под кожей кипел огонь, и становилось невыносимо жарко. Сдирая дрожащими пальцами с головы платок, я старалась промокнуть пол на лбу, вдохнуть глубже, но дышать становилось все труднее. Открыв дверку кареты я, прижавшись лбом к перегородке, из последних сил позвала мужчину:

- Саши! Саши!

Остановив повозку, камердинер леди Зайдены спрыгнул с козел и поспешил ко мне. С ходу прикладывая ладонь ко лбу.

- Жар. – Он стер грубоватыми пальцами влагу и подхватив под руки, выволок из кареты, опуская прямо в снег. – Давайте, леди Анна. У вас получится.

- Что получится? Саши, мне дурно.

- Я знаю. Потому что вы сопротивляетесь. – Объяснял он, но голос все равно был взволнован. – Вы должны.

Теплое пальто на груди разошлась, и полы были отброшены в стороны. Шаль стала следующей и отлетела в сторону ненужной тряпкой и моя голова опустилась в снег, вызывая желание блаженно застонать.

- Вам надо довериться зверю.

Говорил Саши, но я слышала его словно сквозь пелену, все глуше и глуше, с трудом понимая, почему он с таким остервенением пытается сорвать с меня тугой корсет.

Я лежала на спине в огромной куче снега и остывала.

Дыхание было тихим и сиплым, стук сердца глухим и не громким. Все вокруг стянулось до размеров точки и исчезло. Только глухой звук. Мой звук и что-то еще… что-то пульсирующее, теплое…. Оно звало меня….

- Давай, девочка. Почти получилось. – Голос Саши звучал как шепот, шелест листьев, которые приходят с осенью.

Врываются в жизнь с теплым ветром и запутываются в волосах, с запахом сушеной травы….

Мышиная возня под слоем снега стала такой громкой, что хотелось закричать, чтобы они, наконец, замолкли, и прекратили. Глубоко в лесу закаркала ворона, вытряхивая меня из покоя гораздо сильнее, чем мыши, которым не спится зимой. Захотелось догнать ворону. Поймать и заткнуть.

- Умница. Давай, почти получилось.

Мокрые насквозь пряди прилипли к лицу, не мешая мне концентрировать взгляд на той части леса, где каркала чертова ворона и тяжело дыша, скалится, пока я не услышала, точнее, почувствовала, как по коже забегали болезненные мурашки.

Они огнем лизнули кожу, и теперь мне самой хотелось срывать с себя одежду. Ее было слишком много, она душила меня, не позволяя повести плечами, размять мышцы, вывернуть тело наизнанку. Все эти ощущения перемешались и превратились в хаотичный круговорот, в котором мне не позволяли остановиться, подумать, принять решение.

- Получилось. Молодец. – Лицо Саши стало мутным, словно я смотрела через желтоватую дымку. – А теперь беги. Услышь его и беги.

Я хотела бы спросить кого, но меня будто бы позвали.

Будто крик, чей-то громкий крик раздался в моей голове, и я знала – это для меня.

Снег не проваливался весом тела, не было холодно, а ночная темнота прекратила быть кромешной.