Малышка на двоих

А для Тимов готова, видел сразу, как гордо входила в Ирину квартиру, которую я для той снимал.

И Катрин безнадежно, стопроцентно влюблена в тех мужчин.

– Это не важно, знаешь, - подтверждает мои мысли своими словами, облокачивается на стол. – Что ничего не обещали. Это так… Слова фикция, красивая ложь. Но мне с ними хорошо, действительно хорошо.

– Со мной не так?

– Тигран, - она посмеивается, поправляя светлые локоны. – Мы ведь оба знаем, что ты – совсем другое. А мне любви хочется.

– Ты только что говорила, что не влюблена.

– Я образно. Ты мой муж, но не мой мужчина. Я с тобой давно ничего не боюсь, а с ними постоянно. Но это… Это в хорошем плане. То есть… Не заставляй меня говорить об этом, ладно? Может, это будет величайшей ошибкой в моей жизни. И я буду ещё лет пятьдесят жалеть о ней. А может буду счастлива. Но я принимаю решение с пониманием всех рисков. Как ты учил.

– Развод ты не получишь, я не шучу. Если мне понадобиться стереть их в порошок, чтобы ты осталась – я так сделаю.

– Не сделаешь. Я тебя хорошо знаю, Тигран. И слово ты умеешь держать. А предлагая выйти за тебя обещал, что никогда не сделаешь мне больно. Ты же молодой, вокруг тебя столько женщин… Ты ещё кого-то найдёшь.

– Не найду, Катрин. И ты тоже обещала быть верной и не заикаться о расставании.

– Я ведь тебе не нужна, это…

– Не нужна?!

Подрываюсь, видя, как дёргается Катрин. Но у меня впервые нет времени думать о её чувствах, стараться сдерживать весь гнев и резкие слова, чтобы не обидеть. У меня вообще времени не осталось.

– Я, блядь, умираю! И не говори мне о том, что найду кого-то, не нужна и прочий бред. Меньше, чем через десять лет я буду лежать в гробу! Так что прояви каплю терпения и побудь скорбящей вдовой.

– Врач давал хорошие прогнозы, и лечение работает…

– Нихера не работает. Да, не умру от тромба в сорок, шик. Но мой мозг подохнет и стану овощем.

Ищу зажигалку, хлопаю по карманам пиджака в поисках сигарет. Врач запрещал, говорил, что это может плохо повлиять на нейроны и ещё какую-то муть. Но пошел он к черту.

Я умру. Скурю эту сигарету или нет – неважно. Пару часов ясного сознания дела не сделают. Закуриваю прямо в номере, не смотря на висящую табличку с предупреждением. Штраф не проблема.

Ничего не проблема, когда достаточно денег. Не жалко. Особенно, когда единственное, что они не могут мне купить – это жизнь. Чертовы бумажки, за которые пахал, сейчас ничего не решают.

– Тигран…

– Помолчи.

Ненавижу разговоры о смерти.

Забавно даже. Столько лет хвалился своим мозгом, понимал, что вижу в колебаниях рынка ценных бумаг то, что увидят другие через несколько дней. А теперь мой же мозг меня подводит.

Чувствую себя немощным, слабым. И это убивает сильнее той херни, что сидит в моей голове. И было жутким рассказывать об этом Катрин.