Измена. Тайная малышка от бывшего мужа (СИ)

Потому что…

У меня будто глотка распухла – так больно было признать ничтожность тех лет, которые я существовал без нее. Так стыдно было признаться, что я чуть себя не сгубил, зная, что все потерял.

– Ко… мне? – выдохнула она в полном неверии. – Почему?…

– Потому что… – И я задохнулся. Потому что сказать было нечего. Или наоборот? Потому что этих слов было так много внутри, что меня распирало. Вот только они никак не желали облачаться в реальные фразы. Несущие смысл.

И, вместо того, чтобы обстоятельно ей все объяснить, – и как я вспоминал о ней каждый миг этих лет, и как лез на стены, думая, что никогда не верну, – я порывисто склонился к лицу моей девочки и впился ей в губы.

Потому что порой все, что мы чувствуем невозможно сказать.

И я надеялся, что поцелуй способен будет донести до нее все, что тяжелым камнем лежало у меня на душе. Три тонны отчаяния, которые я тащил долгих пять лет.

17

17

Руслан.

Я даже зажмурился, ожидая, что в следующий миг она зарядит мне по щеке. В конце концов только это этот ублюдок распускал свои руки, а тут еще я. Нет, я все таки вернусь и переломаю червяку его скользкие клешни.

Но… секунда-вторая. А удара все не было.

Она даже раскрыла губы, принимая мой поцелуй. И не церемонясь больше ни мига, я жадно, с голодом, проник в ее рот языком, заставляя поддаться, углубить поцелуй.

Я дышал ей. Глотал жадно запах. Захлебывался.

А когда ее нежные ручки обвили мою шею, чуть не стек мокрой тряпкой под сиденье авто.

Господи. Господи.

Она тут. Со мной. И я действительно целую ее. Мою девочку. И она даже не хочет перегрызть мне глотку за это.

Пять лет целибата стоили того, чтобы сейчас запулить стучащее сердце выше небес.

– Сашка… Моя… – Я хрипел что-то еще в ее губы. И целовал. Вновь и вновь. Упивался, боясь, когда придет миг и это закончится. А мне будет мало. Мне всегда будет мало.

– Нет, нет, – зашептала она, и все-таки отстранилась. А мое сердце вернулась на привычное место - за ребра. И опять принялось гулко стучать.

Отстранилась. И я до боли в пальцах, до зуда в руках, захотел не дать ей ни мига опомниться. Забрать. Притянуть обратно к себе. Продолжать целовать. Если надо – вообще не выпускать из этой машины.

Нет, таким идиотом как пять лет назад, я больше не буду. Теперь я ее не отпущу. Ни за что. Никогда.

– Нет, – продолжала упрямиться, и уперлась нежными ладошками в мою грудь. Замерла, ощущая мой бешеный пульс, и облизала свои пухлые губки. Я видел - боролась с собой. Самой же хотелось продолжить.

Взял ее руку в свою. Сжал. Поднес к губам. Поцеловал.

– Руслан… Я должна… Сказать тебе кое-что…

Что угодно. Теперь меня ничто уже не убедит отпустить тебя.

– В отель ты не вернешься, – осек я ее, – по крайней мере, пока я не вышвырну этого ублюдка оттуда.

Распахнула реснички.

– Ты… – и вдруг поняла.