Малыш по контракту

Плохая, плохая идея!

– Сейчас мы поступим так… – выдает Рогач, немного пожевав губу. – Я ничего не забываю. И то, что ты, Лиля, мне была обещана, помню прекрасно. Знаешь, так даже лучше. Девка настоялась, может быть, обучена разному. Будет интереснее… Давай, девочка! – лениво манит к себе указательным пальцем. – Поехали со мной.

– Тогда мальчишка сиротой останется. Твой братец, сама понимаешь, папаша никудышный, а без мамки больному пацану не выжить… Давай-давай, топай, девочка. Смелее. У тебя столько долгов накопилось, полировать тебе мой хуй и полировать…

Волна тошнотворного омерзения и леденящего страха проносится по всему телу крупной волной. Низ живота сводит спазмами острыми. Дочка во всю шевелится, крутится, ерзает беспокойно, словно дергает меня за все ниточки, а я ничего не могу поделать!

– Я устал ждать. Терпение мое не бесконечное!

Губы выталкивают рваные выдохи. Как в самом ужасном кошмаре, я делаю шаг вперед, Эля цепляется за меня изо всех сил, удерживая на месте. Или я только мысленно шагаю, но сама просто дрожу, не в силах заставить себя сойти с треклятого клочка земли!

В этот миг сзади накатывает неожиданный и полный боли выкрик Павла. Я инстинктивно прижимаюсь к стене перехода между домами вместе с Элей. Рогач дергается удивленно и делает шаг назад. В драку ввязывается человек, что стоял позади него.

– Бежим… – шепчу Эле. – Давай назад. Там, где нет Рогача!

Еще неясно, кто влез в драку, но стоит немного шагнуть к свету, как я узнаю Ратмира в мужчине, что бешено машет кулаками. Он легко отбрасывает в сторону Павла, как песчинку, и подсекает того, кто бросился на помощь. Рогач хмурится и, поняв, что перевес не в их пользу, неожиданно ныряет в карман пальто, сжимая пальцами предмет, остро блеснувший опасной сталью.

– Ратмир, пистолет! – кричу, до звона в напряженных барабанных перепонках.

Бахают два выстрела. Пауза между ними совсем небольшая. Я зажмуриваюсь от страха, прикрыв свой живот. Слышится удаляющийся топот ног, хрипы, стоны и звуки методичных, размеренных, жестоких ударов. Потом хрипы стихают, остается лишь монотонный и частый ритм.

– Ратмир! – еще один голос. – Все, отвали, отвали от него!

Я словно не жила эти несколько минут. Эля тормошит меня.

– Ты как? Лиль? Как ты? Как живот?

Молча трясу головой, не в силах пошевелиться. Тело стянуто мучительным спазмом ожидания.

Прихожу в себя, лишь когда меня изо всех сил стискивает тот, кого я жаждала и боялась увидеть больше всех на свете. Тот, по кому соскучилась до безумия за прошедшие сутки.

– Ты как? Как ты, Лиличка? Не молчи! Тебе сделали что-нибудь дурное? Ответь, родная.

Он и целует меня, и обнимает, и гладит одновременно.

– Нет, – шепчу. – Ничего не сделали. Не успели. Ты приехал!

– Приехал! – глотает часть слов. – Приехал.