Малыш от мажора

В прошлые времена мы давно бы уже оказались в постели и не покидали бы ее несколько часов, но сейчас у нас есть дочка, пока совсем малыш, и мы должны приспосабливаться к ее графику.

— Не сойдешь. Я буду рассказывать тебе о Маше. Ты сможешь задать любые вопросы о ней. Все, что тебя заинтересует.

Я вижу, что он все понимает и готов терпеть, сколько потребуется. Пытается переключиться, перейти на нейтральный тон.

— Все, что заинтересует. Звучит, заманчиво.

Я рада, что у него получается.

— Да, именно так, — киваю в ответ и улыбаюсь. Он должен видеть, что я ценю его усилия стать папой. Ведь это значит, в первую очередь, поступиться своими интересами, ради интересов своего ребенка.

— Поверь, у меня очень много вопросов. Ты замучаешься отвечать. Я намерен наверстать все, что пропустил, — говорит Никита и улыбается уголками губ.

Я улыбаюсь еще шире в ответ, чем до этого.

— Тогда начнем прямо сейчас.

Я нахожу его кисть, сплетаю наши пальцы и тяну новоиспеченного папу к манежу.

Глава 24

— Она так быстро заснула, — замечает Никита."

"— Да, на улице Машуня всегда хорошо спит.

Мы идем по парковой аллее и разговариваем.

Несмотря на то, что Никита, по его словам, не мог думать ни о чем, кроме как об уединении со мной, в итоге он сам настоял на том, чтобы мы не сбивали Машин режим и раз в нем стоит прогулка, значит, она должна состояться.

До этого мы то попеременно, то вместе следили за дочкой, а сейчас вот идем как настоящая семейная пара и катим перед собой коляску.

Разговариваем снова о Мишутке.

Например, Никите интересно узнать, как прошли роды и первые дни после родов. Разные мелочи и нюансы ухода за малышкой.

Я подробно рассказываю про наш режим, про то, как он менялся постепенно, от месяца к месяцу.

— Вначале я боялась, что не справлюсь. Мне было страшно, ведь она была совсем крошкой, — рассказываю я, — но очень быстро я освоилась. Да и мама помогала, подсказывала. В какой-то момент у Мишутки начались колики и каждый вечер ровно в девять она принималась так кричать, что я места себе не находила. Укачивала на руках, успокаивала, все было бесполезно. Но через какое-то время она сама замолкала, словно по волшебству. Так продолжалось несколько недель.

Я все говорю и говорю. Все, что приходит в голову.

Про то, как думала над именем, про решение кормить грудным молоком.

— На самом деле, — добавляю я, — она еще слишком маленькая, чтобы хорошо понимать, кто ее окружает. Я хочу сказать, она потом и не вспомнит, что не знала тебя первые месяцы. Честно, все, что ее интересовало до недавнего времени, это поесть и поспать. Так что, по большому счету ты ничего не пропустил.

— Хорошо, если так.

— Это так, — киваю я и тянусь к Никите. Он целует меня в щеку.