Малыш от мажора

Я зажмуриваюсь и все еще сопротивляюсь несмотря на рои мурашек, что сбегают вниз и зажигают огонь страсти во мне даже в таких ужасных обстоятельствах. Несмотря на то, что меня безумно заводит его напор. Когда он такой жесткий я хочу его не меньше, чем когда он нежен. Если не сказать, что больше.

Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что только так он сможет выпустить пар, хоть немного примириться, не утонуть в отчаянии от осознания ситуации, но я все равно пытаюсь отпихнуть его от себя, все равно пытаюсь. Я буду бороться до последнего и не дамся ему просто так. Не тогда, когда он так груб и бесцеремонен, пусть не рассчитывает.

Спасение приходит неожиданно. Маша вдруг начинает хныкать, и Никита сразу ослабляет хватку.

— Только это тебя и спасает, — хрипло произносит он совсем рядом с моим лицом, а потом отпускает. Сначала меня саму, а потом и мои волосы.

Я тут же отпрыгиваю в сторону и поскорее спешу к Маше. Наклоняюсь и подхватываю ее на руки. Прижимаю к себе, пытаясь успокоить.

Идиот. Придурок неуравновешенный, хочется заорать мне. Но я сдерживаю себя из-за присутствия дочки. И потому, что понимаю, как ему плохо сейчас. Мне самой не лучше.

— Ты напугал ее, — говорю я вместо всех тех слов, что готовы сорваться сейчас с моего языка.

— Ты сделала все, чтобы я усомнился в своем отцовстве. Не представляешь, через какой ад мне пришлось пройти, когда я увидел вас с ней и решил, что она от другого мужчины. Когда в принципе понял, что у тебя есть ребенок. Когда думал, что она может быть не от меня. Соня, черт!

Он все еще полон гнева, но пытается сдерживать его, старается загасить огонь в глазах.

— Ты сам виноват, ты…

Я вижу, что он снова на грани. А вдруг он опять уедет куда-нибудь? И я в очередной раз буду рыдать и молиться, чтобы с ним ничего не случилось.

От этой мысли мне становится совсем плохо. Я тут же притормаживаю и вздыхаю.

— Никита, послушай.

Он все еще в огне. Я чувствую это каждой частичкой кожи. Я так хорошо считываю его эмоции.

— Никита, мне жаль, что все так получилось. Что все это произошло с нами.

Он делает глубокий вдох, а потом его грудная клетка медленно опускается.

— Я виновата, Ник, я не отрицаю. Когда соврала тебе, что у меня был другой. Я уже говорила, почему я сделала это. Мне было очень больно. Так больно из-за твоей измены и мне хотелось сделать также больно тебе. А потом…потом я…я звонила тебе. Один раз, правда, но я сделала это, переступила через себя. Когда она только родилась. Попросила медсестру принести мне телефон и набрала тебе. Я звонила, но трубку взяла какая-то девушка и сказала, что ты не можешь подойти.

Никита слушает, а я распаляюсь все больше и больше. Рассказываю ему о своих чувствах. О том, как больно мне было тогда.