Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

Вместе мы забираем мою медкарту и снимок малыша, оставляем коробку конфет для врача, а потом направляемся к выходу.

Петрова провожает нас теплым взглядом, улыбается.

- Эх, у меня тоже внук недавно появился. Первенец. Два месяца ему сейчас, - вздыхает она."

"- Бросьте, какие внуки? – оборачивается папа. - О чем вы? Да у вас максимум дети в первый класс пошли. И то раньше времени, потому что вундеркинды, - подмигивает ей.

Марина, а именно так зовут доктора, мгновенно заливается краской. Папа, конечно, мастер комплиментов, но сейчас я с ним согласна. Выглядит она отлично, несмотря на возраст. Марина старше Ларисы, но при этом ее красота естественная, а фигура подтянутая. Лицо миловидное, гладкое и румяное. Особенно сейчас, когда женщина взгляд отводит и отмахивается смущенно.

Невысокого роста, хрупкая, с голубыми глазами и черными, как смоль, волосами, Петрова похожа на Белоснежку из сказки. И, судя по общению, такая же добрая и заботливая.

Стоит нам с папой выйти в коридор, как я повисаю на его локте.

- Это что сейчас было? – шутливо спрашиваю, возвращая должок за его «издевательства» над нами с Артуром. - Седина в бороду, бес в ребро?

- Ты как с отцом разговариваешь? – с деланным возмущением парирует он. – Будешь умничать, в угол поставлю! - и притягивает меня к себе, целует в висок. – Домой поехали, язва. Внука «отмечать».

Хихикаю и папу обнимаю в ответ. Но когда мы садимся в машину и трогаемся с места, все-таки не выдерживаю.

- Па-ап, - тяну я ехидно. – А мне Марина тоже понравилась.

- Хватит намеков, Лилёнок, это элементарная вежливость, - отец неожиданно становится серьезным.

А я проглатываю улыбку. Ведь догадываюсь, что означает такая его реакция. Не только папа видит меня насквозь. Это работает и в обратном направлении.

***

По пути домой я засыпаю. Ранний подъем, чтобы успеть на скрининг, и сорокаградусная жара измучили меня. Да и утомляемость у меня повысилась с беременностью. Постоянно ем и сплю, скоро в колобка превращусь. Впрочем, именно это мне и грозит в любом случае.

Обнимаю руками животик, ворочаюсь в кресле, дышу глубоко и шумно.

Сквозь дрему ощущаю, как папа заботливо касается ладонью моего горячего лба, а потом включает кондиционер в машине – и в салоне становится прохладнее.

С трудом разлепляю глаза, когда мы резко останавливаемся. Отец тормошит меня за плечо. Как-то чересчур настойчиво.

- Лилёнок, ну что ты за соня? Судьбу свою проспишь, - по-доброму смеется он.

Недоуменно и хмуро смотрю на него, а после – перевожу взгляд на дорогу.

И замираю, чувствуя, как останавливается мое сердце и перезапускается, стуча с новой силой. Дико и бешено.

Перед воротами вижу до боли знакомый автомобиль.

Лексус темно-серебристого цвета...

Выхожу из машины, но не могу сделать и шага. Стою, вцепившись левой рукой в дверь.

Жду.