Малыш от бывшего (СИ)

Она отлично понимала, насколько сложно сейчас мужчине смириться с ее просьбой и сделать так, как она просит. Не потому, что он мягкотелый, а потому что с самого первого дня их знакомства Виктор проявлял огромное терпение и всегда, какой бы ни была ситуация, уважал ее решения. И, наверное, в тысячный раз Аня ругала себя за то, что никак не могла ответить взаимностью на чувства этого замечательного во всех смыслах мужчины. Не могла сломать барьеры, сбросить с себя оковы прошлого, что до сих пор сковывали ее сердце и душу.

— Иди, — повторила девушка, положив руку на плечо мужчине.

А когда Витя с Андреем на руках скрылись за дверью подъезда, Анна вновь перевела свое внимание на Варшавского, взгляд которого был устремлён в сторону, куда еще недавно проследовал Виктор. Выражение лица Ника не предвещало ничего хорошего. Губы выстроились в тонкую линию, на острых скулах отчетливо играли желваки, а взгляд…если бы только Варшавский мог им убивать, от Вити осталась бы лишь серая горстка пепла.

— Какого черта ты себе позволяешь? — воскликнула девушка, когда они остались одни.

Сейчас она вновь напоминала ту самую хищницу, готовую на все, чтобы защитить своего детёныша. Даже стойка у нее была угрожающая. Вот-вот набросится на обидчика, на угрозу своему малышу. Именно так воспринимала девушка Ника — он угроза. Угроза их с Андреем размеренной жизни, угроза, которую необходимо устранить.

— Какого черта я себе позволяю? — стиснув зубы процедил Ник, надвигаясь на девушку.

Еще пять лет назад подобное выражение его лица напугало бы девушку, заставило бы попятиться, но сейчас, сейчас Анна лишь гордо вскинула подбородок и скрестила руки на груди, сверля Варшавского взглядом, цепляя его. Глаза в глаза.

Тогда, пять лет назад она не чувствовала себя равной ему, особенно в те моменты, когда Ник приводил ее в компанию друзей, таких же богатеньких мажоров, каким был сам Ник, когда дарил ей дорогие подарки, а она лишь скромно опускала взгляд, и бормотала, что не может их принять, потому что ей просто нечего дать взамен.

Перед глазами так и всплывали воспоминания. Вот он дарит ей золотой браслет, а она практически расплакаться готова, потому что для нее это слишком. Она качает головой в стороны, отмахивается от подарка, чувствуя себя какой-то содержанкой, недостойной. Вот он знакомит ее с родителями, несмотря на улыбку которых, она чувствовала себя чужой, непринятой, лишней. Она видела, конечно, видела, что улыбка эта фальшивая до невозможности.

И Аня бы солгала, если бы сказала, что все это не имело значения. Имело. С каждым днем она все больше чувствовала себя «не такой», не той, что могла бы составить достойную партию Николаю Варшавскому. Впрочем, так оно и вышло.