Малыш от бывшего (СИ)

Как было плевать Зинаиде Аркадьевне, когда она своими руками рушила жизнь сына, когда женщина вмешалась в их отношения, когда выгнала беременную Аню, как безродную собаку, с порога своего дома. Не собиралась Аня играть в благородство, пусть разбираются между собой и, если Варшавский хочет быть рядом с сыном, то для начала должен оградить его от своей чокнутой, помешанной на статусе и деньгах, семейки.

— Я не хочу, чтобы эта женщина впредь приближалась ко мне или моему сыну, Ник, и мне плевать, что она твоя мать. Она пыталась сообщить мне о беременности твоей жены, сомневаюсь, что это правда, но попытку я оценила.

— Прости за это, — прикрыв глаза, выдохнул Ник, — этого больше не будет.

Аня выгнула бровь, честно признаться, подобное заявления стало для нее неожиданностью. Что, даже не будет пытаться оправдывать мать? Наконец открыл глаза?"

"— Не смотри на меня так, — словно прочитав ее мысли, проговорил Варшавский, — однажды я уже совершил ошибку и просрал семью и четыре года жизни родного сына, второй не будет. С матерью я разберусь. С женой… на развод я подал еще до нашей с тобой встречи. Я разберусь, обещаю.

— Хорошо, — Аня кивнула, — а теперь, я думаю, тебе пора, — добавила она, поднимаясь со стула.

Ветрова даже не поняла, в какой момент оказалась в руках Варшавского, Ник вихрем налетел на девушку, заключив в свои объятия, прижимаясь носов к ее макушке, вдыхая аромат.

— Ник, — она сделала попытку отстраниться.

— Не хочу, я не хочу больше никуда уходить, — зашептал он, удерживая бьющуюся, словно птичка в клетке, Аню в объятиях. — Я не хочу больше вас оставлять.

— Варшавский, — прошептала она на выдохе, когда мужчина поднял ее над землей и усадил на стол, впиваясь в губы настойчивым поцелуем. Аня практически потерялась в водовороте эмоций, голова закружилась, воздуха категорически не хватало, а Ник продолжал целовать, так, что дух захватывало, так, как только он умел. Она помнила, она все помнила. Их первый робкий поцелуй, их первый раз. Каждую деталь, каждую свою эмоцию, ощущение полета и бесконечную любовь.

— Анька, моя Анька, — шептал Ник, расстегивая пуговицы на тонкой шелковой блузе, обжигая прикосновениями нежную кожу. — Моя, — повторил он, срывая легкую ткань и плеч девушки.

Холодный ветерок, пробежавшийся по оголенной спине, привел девушку в чувства.

— Ник, — она уперлась ладонями в плечи мужчины, отталкивая его от себя. — Ник, остановись.

Утробно простонав, Варшавский все же остановился, нехотя отстранившись от девушки, он бросил на нее подернутый дымкой безумного желания взгляд и тяжело задышал.

— Я все еще тебя не простила, Варшавский и я не сплю с женатыми мужчинами, — припечатала она, собираясь спрыгнуть со стола и ругая себя за минутную слабость.