Малыш от бывшего

Такое время было дано Нику и Ане, чтобы они выросли, осмыслили свои поступки и снова столкнулись в других условиях, чтобы быть счастливым при любых обстоятельствах.

Они нашли друг друга, и, уж поверьте нам, никогда больше не отпустят друг друга.

Ничего не предвещало осложнений, беременность протекала не просто хорошо — идеально. Аня не ходила — летала, счастливая и окрыленная.

Они были счастливы, действительно счастливы. Нет, эти месяцы не были совершенно безоблачными, но Ник и Аня научились слушать, ради их отношений, ради сына, ради семьи. Были ссоры и недопонимая, много было всякого, но они смогли преодолеть все, что встречалось на их пути, найти в своих сердцах прощение.

Беременность стала неожиданностью, Ник тогда несколько дней ходил с идиотским выражением и дебильно-счастливой улыбкой на лице, а следующие месяцы стали испытанием для их семьи, потому что излишняя опека и контроль Варшавского дико раздражали жену.

Поженились ребята почти сразу после возвращения домой с того чудесного отдыха и с тех пор больше не расставались.

— Не знаю, Андрюш, — Ник присел рядом с сыном, посмотрел мальчишке в глаза и громко вздохнул.

В воспитании Андрея Варшавские придерживались правила: «Правда и ничего, кроме правды». Потому и сейчас Ник отвечал максимально честно и открыто.

Состояние Ани было стабильным, но угроза все еще существовала и до самых родов ей категорически было запрещено возвращаться домой.

— Мама пока должна полежать здесь, понимаешь.

Мальчик только кивнул, явно расстроившись. Мать Андрей видел не часто, Аня не хотела волновать малыша, а потому обычно Ник приходил один.

— Послушай, Андрей, ты помнишь, что сейчас маме ни в коем случае нельзя грустить?

— Помню, — кивнул малыш.

— Вот и хорошо, сейчас мы пойдем к маме, да?

— Да.

Взяв мальчонку за руку, Ник провел его по длинным, пахнущим медикаментами, коридорам, к палате жены.

Постучав, Варшавский надавил на ручку, открыл дверь и замер на пороге, не в силах сделать шаг вперед.

— Мамочка, — отпустив руку отца, Андрей вихрем рванул к большой кровати, на которой, держа на руках маленький комочек, лежала Аня.

Варшавский же продолжал стоять, как вкопанный на пороге палаты, практически забыв, как дышать. Еще вчера, уходя, Ник оставлял в палате беременную жену, а сегодня…

Черт возьми, как такое вообще возможно?

— Привет, мой хороший, — улыбнулась Аня, поглаживая по голове взгромоздившегося на кровать Андрея, внимательно рассматривающего комочек в конверте. — Так и будешь там стоять? — поинтересовалась она у мужа, приводя последнего в чувства.

Кажется, вся кровь отлила от лица Варшавского, сливающегося со стенами палаты.

— Иди сюда, — улыбнулась Аня.

— Какого черта, Ань? — не сдержался Ник, проглотив вязкую слюну, скопившуюся во рту.