Малыш, который живет под крышей (СИ)

Сколько гонору, блин. Кабинет. Будка собачья. Зато персональный закуток с табличкой. «Камышина Оксана Сергеевна, заместитель директора». Все те же детские игры в королеву и ее служанку.

— Сейчас, только схожу покурю.

— Кира!

— Прости, хочу курить — умираю, — Кира сладко улыбнулась. Сама тоже как ребенок — не может не дразнить двоюродную сестру. — Я быстро. Или могу в твоем КАБИНЕТЕ покурить.

— Возле входа не кури, — после паузы брезгливо ответила Оксана. — Клиентов распугаешь.

— Конечно-конечно. Я возле помойки курю.

Оксана закатила глаза и уплыла в свой кабинет. А Кира пошла курить к мусорным бакам. На помойку. Туда, где, по мнению ее распрекрасной кузины, Кире самое место.

* * *Как и следовало ожидать, Яночка явилась вечером. Скромный макияж, закрытая одежда — сама поруганная невинность и попранное достоинство. Однако дверь открыла своим ключом — как к себе домой.

— Макс, а я тебе вчера равиоли приготовила… твои любимые — с шампиньонами. Они в морозилке.

— Можешь и их забрать тоже.

— Ты что — серьезно? — она подошла к нему совсем близко. — Макс… Ну, Мааакс… Прости меня! Я же извинилась! И не один раз. Мы же с тобой вчера так славно помирились, нет разве?

— Нет. Тебе показалось, — это был прощальный минет, но Макс не стал этого говорить вслух.

— Ты все еще сердишься? Признаю — я была очень неправа. И больше так не буду, честно! Не знаю, что на меня нашло, но я обещаю, что больше не…

— Ян, не надо. Я все решил."

"— Ты все решил? А я? А мои чувства? Ну, Масюша… — она потянулась к нему губами, но Макс увернулся.

— Я начал собирать твои вещи. Помочь? Или дальше сама справишься?

У Яночки пухлые губы, и сейчас они очень эффектно задрожали.

— Ладно, не буду мешать. Пойду, пройдусь.

Дожил. Выставили из собственного дома. Сначала из машины выкидывают, теперь из дома. Но выносить это представление не было никаких моральных сил.

Далеко Макс не ушел — до набережной. Подумал — и пошел по мосту. На середине остановился. Смотрел на темную воду, в которой отражался свет фонарей с моста и Университетской набережной. Вдали виднелись линия огней Дворцового моста и круглая шапка Исакия. Постоял-постоял, потом замерз. И пошел в обратную сторону, на Васильевский. Что-то это просто его бич в последнее время — мерзнуть на улице. Тут некстати вспомнилась черноглазая и нелогичная Кира. Почему уехала, почему денег не дождалась — он так и смог придумать внятного ответа. Дойдя до конца моста, Макс свернул направо и пошел по набережной. У сфинксов спустился к воде. Час поздний, туристов уже нет, и можно постоять в одиночестве.

На город незаметно опустился вечер, и чернота воды сливалась с темнотой гранита ступеней.