Малыш Гури

Его хозяйственная деятельность отражена в куче костей принадлежащим животным и разумным, вон за твоим постаментом около скалы он устроил себе место для пикника, а в большой пещере столовая была, вся костями завалена.

— На следующий день ты призвал Дакка! Что ты с ним сделал, с Койрэ?

— Убил!

— Так просто взял и убил, ты же совсем малец?

— Вот с помощью вашего Дакка его и прикончил, правда потом сразу сам отключился, но утром ничего очнулся последствий никаких.

— Где он сейчас? Его кто-нибудь трогал? Ты его мясо ел?

В его вопросе было столько тревоги, что я испугался.

— Я не видел, чтобы кто-нибудь его трогал…, — проблеял я.

Пёс лежал пузом к верху, положив голову мне на колени. После его последнего вопроса мои руки сильно дрожали и покрылись потом. Я сильно нервничал, предчувствуя большие неприятности. Барбос задумчиво молчал. Долго молчал минут десять, всё это время я перебирал его шерсть на животе.

— Ты ел его мясо?

— Только язык, — со вздохом сознался я.

— Как давно?, — возбуждённо спросил он, внимательно смотря мне в глаза.

— Три дня назад, — обречённо ответил я.

— Голод сильно мучает, дикий аппетит, ешь неестественно много, — а видимого результата нет. Всё правильно?

— Да! А ты откуда знаешь??

— А ты думаешь, это был единственный зверь за всё время? И как он возрождается после смерти тебе точно интересно? Ведь за всё время его мясо до сих пор не пропало?

— Только не пойму, причём тут мясо зверушки и его приемник. Откуда взяться новому монстру и причём тут я?

— Вот и я и сам не пойму, почему до сих пор новый монстр остаётся человеком.

— Ты это о ком?, — со страхом спросил я

— О тебе, естественно! Никто не остаётся самим собой после того как поест мясо зверя, не попробует его кровь на вкус, ещё не один канн не уходил, притом обручённый с Дакком.

— Но я не канн!

— Это ни о чём не говорит."

"— И ещё одно. Я его крови не пробовал.

— Как это?

— Он в нутри весь запечённый.

— Запечённый?

— Да.

— Как это получилось?

И я вкратце рассказал, о всех своих перипетиях, — и о пигмее, его заплечном пешке, моей дурости, голоде монстра и моём снайперском выстреле в пасть зверюге и последующем желании отведать здешнего мясца. На этот раз Бобик задумался где-то на час. Я уже стал клевать носом, пристраиваясь у него на животе, поспать, как он снова обратился ко мне.

— Ты жить хочешь? Человеком жить, разумным, а не прожорливым зверюгой?

— Глупый вопрос, конечно, хочу, притом долго и счастливо.

— Ну, раз шутишь и правда шанс выжить большой.

— Выжить где?, — не понял я

— Не, где, а от чего!

— И что же я могу не пережить, — напрягся я.

Бобик опять погрузился в свои мысли и были они далеко не радужные.