Малыш Гури

Что там по времени… я думаю ещё позднее утро, часов 11, солнце не в зените. Дрова сложил в бывшей спальне, она суше, дырок в потолке почти нет, сложил аккуратно в уголочке поближе к выходу в жилище. Сходил в комнату, разделся, скинул рубаху, снял пояс и в одних сапогах, шортах и перчатками на руках принялся таскать дрова, предварительно расчистив прямой проход, в туалетной комнате раскидав кости в разные стороны, чтобы не спотыкаться. Десять ходок заняло примерно час. Уставший, голодный, грязный и потный, но очень довольный, кучка получилась приличная, решил организовать обед, предварительно помывшись.

Не забывая о большой рыбе, или не рыбе, пожертвовал куском верёвки для подвески тесака на голое тело. Отстегнул ножны от пояса, разделся, повесил ножны на кусок верёвки, опоясался ею, туго затянул, завязав морским узлом, вложил тесак в ножны. Смешно выгляжу, голый и на левом боку тесак чуть не с руку длиной висит. Пробуем. Выходим на парапет, прижимаем левой рукой тесак и солдатиком с шестиметровой высоты прыгаем в воду. В воду вошёл хорошо, глубина такая, что ногами дна не достал, а дальше пошло как обычно, только я был более внимательнее. С ножом плавать сложно, но можно, в этот раз в пролив не совался, хватало мидий и тут, меня никто не беспокоил, накупался, освежился, потёр кожу руками, а ступни ног песком, насобирал около тридцати ракушек, пора обедать."

"Обед прошёл как обычно на лужайке, сырое мясо начинало меня доставать. Набив пузо, поднялся в комнату, взял нитки, иголки, мешок, развалился отдохнуть поразмыслить и наконец-то зашить мешок. Дело спорилось, иголка метала нитку, плотно стягивая края дырок. Сегодня я был собой доволен, с утра столько успел сделать и сколько дел сделать предстоит. Но сейчас не это волновало меня. А беспокоила меня реакция тела, на найденную дорогу, на возможность снова вернуться к людям. Если раньше меня накрывали одни положительные эмоции, то сейчас обуревали ощущения, граничащие с ужасом. Что же такого успел пережить малой в свои-то года? Он спокойно реагирует на воспоминания о разгромленном караване я бы даже сказал со злорадством, удовлетворением и с мстительной радостью. А на наши похождения и разборкой с пигмеем, — с восхищением и воодушевлением, хотя прекрасно помню… помню, что? Себя! Свои действия, свои ощущения человека гуманного 21 века с Земли, а вот тело мечтало всем уродам, невзирая на расы, разгрызть горло, видно доставалось ему не мало. Но как мне успокоить его, не хватало, чтобы в самую неподходящую минуту, произошёл нервный срыв, ведь получается, он не хочет к людям.

Да-а! Но я то хочу, я тут один с сума сойду, в этом райском уголке.