Малыш для стервы и холостяка

Рита мысленно хмыкнула: ну надо же, идеального Марка предает его собственное тело — испытывает неуместные горизонтальные желания по отношению к своему идеологическому врагу. Или уже не врагу? Рита запуталась в их странных отношениях, если честно.

Почему-то сама она перестала пылать ненавистью к Рихтеру, когда узнала, что переговоры по поводу ее отчисления вел не Марк, а их отец. Могла бы, кстати, и сама догадаться, что вчерашний школьник вряд ли обладал необходимым авторитетом для того, чтобы предъявлять претензии директору элитной гимназии.

Нет, он тоже, безусловно, тот еще козел — нажаловался папочке, толком ни в чем не разобравшись, но, с другой стороны, что он должен был делать? Бить ее? Устраивать очную ставку с Мартой, которая наверняка умерла бы со стыда от этого? Рита не знала. Как не знала и того, что бы она сама сделала на его месте.

Хотя Риту до сих пор жгла обида за то, что одна случайно брошенная жвачка стоила ей всех тогдашних карьерных устремлений, но это была скорее обида не на Марка как такового, а на всю ситуацию в целом. Мир несправедлив. Она это поняла уже тогда. И позже только утверждалась в своем мнении. В справедливом мире не приходилось бы когтями и зубами выгрызать себе место среди более обеспеченных одноклассников, в справедливом мире никто не травил бы толстую, но добрую Марту, в справедливом мире родители Рихтеров не погибли бы в автомобильной катастрофе, в справедливом мире она бы никогда не…

Глаза моментально защипало от подступивших слез, горло перехватило жестким спазмом. Черт, да что ж такое. Когда-то же должно стать легче? Пока Рита научилась только реже об этом вспоминать.

— Ты чего? — спросил удивленно Марк.

— Ничего, — буркнула Рита. — Планшет Арсению не включать, шоколадом не кормить.

— Есть, — хмыкнул он. — А что делать-то тогда?

— В детской целая полка с книгами для малышей: там крепкие картонные страницы и куча всяких двигающихся деталей. Да и вообще там гора игрушек: можете пирамидку построить, мячик покатать, машинку…

Судя по лицу Марка, энтузиазма все это у него не вызвало. Рита усмехнулась мысленно. Ладно, сделает она ему небольшой подарок.

— Под кроваткой лежит коробка с железной дорогой.

Голубые глаза зажглись любопытством.

— Серьезно? А он не мал для такого?

— Мы то же самое сказали Вите, когда он притащил это в подарок шестимесячному ребенку, — рассмеялась Рита. — Но оказалось, что Арсюша очень любит смотреть, как ездит поезд по рельсам. Главное, не давай ему туда пальцы совать.

— А кто такой Витя?

Марк задал вопрос довольно безразличным тоном, но, очевидно, ему не было все равно. Уж слишком внимательно он ждал ответа.

— Мой парень. Бывший. А что?

— Ничего, — пожал он плечами. — Просто спросил.