Малыш для лучшего друга (СИ)

– Надо было спросить! – резко говорит Фима, отстегивая ремень безопасности. – Мне уже пора, спасибо, что подвез. Созвонимся на днях.

Она выходит настолько быстро, насколько позволяет ее тело, явно спеша убраться подальше от меня, так что я только и успеваю сказать ей «Пока», прежде чем Фима захлопывает дверь и идет к своему подъезду. Блин, ну почему между нами все так усложнилось?! Мне это совсем не нравится, я хочу вернуться к тому, что было – к легким, непринужденным дружеским отношениям, и ведь до того, как я к ней прикоснулся, все было как раньше, мы просто разговаривали и были расслаблены, но в последнее время всегда срабатывает какой-нибудь триггер, заставляющий Серафиму отстраняться и бежать от меня, как от огня, и что-то мне подсказывает, что дело не только в ее обиде за мои необдуманные слова. Что происходит в ее голове?

Глава 17

Мне достаточно сложно находиться рядом с Пашей, не показывая, как он на меня действует, но, когда он еще и прикасается ко мне… Тушите свет! Я вся горю, по коже бегают мурашки, а руки так и тянутся обвиться вокруг него, чтобы прижать к себе и утонуть в его таком греховно привлекательном, до нелепого массивном теле. А ведь мне всегда нравились более худощавые парни, а не горы мышц, на которые облизываются мои подруги. Сейчас я и сама готова облизать каждую выступающую мышцу Паши, а потом повторить это еще раз. Потому что он, черт бы его побрал, действует на меня, как самый желанный десерт, который так и хочется съесть! Когда я стала такой озабоченной? Ужас!

– Ты чего такая красная? – замечает мое состояние Варя, когда я захожу домой.

– Обычная одышка, – отмахиваюсь я, потому что благодаря беременности она у меня теперь и правда иногда появляется, когда я пытаюсь слишком быстро ходить.

Я делюсь с Варей подробностями того, как прошел разговор с родителями, но, когда мы расходимся по своим постелям на ночь, все равно возвращаюсь мыслями к Паше. Я схожу с ума от своих чувств к нему и это пугает, потому что даже Леню я так сильно не любила. Я буквально одержима своим другом, но беда в том, что я никогда не буду для него кем-то большим, чем подругой. Никакого выхода из френдзоны не предвидится и это заставляет меня плакать, потому что с каждым днем мне все труднее переносить свое безответное чувство и жить с этой болью.

На следующий день меня удивляет своим звонком Ксюша, на который я отвечаю с опаской, так как совершенно не желаю ссориться с ней.

– Привет, Ксюш, – блею, как овца, морщась от того, как слабо и робко звучит мой голос.

– Привет, – холодным тоном говорит она. – Можем поговорить?

– Конечно. Я слушаю.

– Ладно, – откашливается она. – Не знаю даже, с чего начать. Паша приезжал сегодня утром.