Малыш для лучшего друга (СИ)

– Сразу после того, как моя мама закончит нас допрашивать, – добавляет Паша, и я с отчаянием понимаю, что реакция тети Лили может оказаться куда хуже и уже жалею, что сказала Паше о том, что хочу присутствовать при этом.

– Так вы еще не говорили с Женей и Лилей?! – в ужасе округляет глаза мама, а папа бросает на Пашу еще один злой взгляд, прежде чем повернуться ко мне:

– Тебе при этом точно не нужно присутствовать!

И, я уже готова с этим согласиться, потому что тетя Лиля – непредсказуемая женщина с чрезмерными реакциями почти на все.

Глава 16

После непростого разговора с родителями Фимы, которые все же успокоились и спокойно продолжили обсуждение наших дальнейших планов, я предлагаю подвезти ее до дома, так как свою машину она отдала в сервис и приехала на такси.

Напряжение в машине можно резать ножом, но я не пытаюсь завести разговор, потому что Серафима и так вся на нервах. Она всегда была очень эмоциональной и чувствительной, что мне сложно понять, потому что я ее полная противоположность.

– Как у тебя все прошло с Ксюшей? – спрашивает она через какое-то время.

– Паршиво, – отвечаю откровенно. – Но она еще остынет."

"Не собираюсь рассказывать подробности, потому что это все же наше личное. Нельзя обсуждать свою женщину с другими людьми, даже если это друзья или родные. Есть вещи, которые пара должна решать, не вынося сор из избы. Мне до сих пор не по себе, когда я вспоминаю нашу безобразную ссору.

Когда мы с Ксюшей вчера сели за стол после рабочего дня, я решил не тянуть и сразу рассказать ей правду.

– До того, как мы с тобой начали встречаться, между мной и Фимой кое-что произошло по пьяни, – без предисловий выпалил я, не зная, как можно смягчить такое заявление. Откровенность всегда была моим оружием, хотя женщины зачастую не очень хорошо воспринимают ее, считая меня жестоким и эгоистичным мудаком. Ксюша, конечно, не исключение, но по-другому я не могу.

Моя невеста настолько удивляется этому заявлению, что вилка выпадает из ее ослабевших пальцев.

– В смысле? – округляет она глаза. – Что именно было?

– Секс.

Слово упало между нами, как тяжелый кирпич.

– И почему я узнаю об этом сейчас? Черт! Ты и Фима! Между вами что-то есть, да? – прорезались в ее тоне истерические нотки. – Недаром ты так носился с ней на дне рождения Дубова! Какая же я дура!

– Ничего между нами нет, Ксюша. Было один раз, до тебя, по пьяни, и мы с ней оба об этом очень пожалели, когда проснулись.

– Почему? Не понравилось? – язвит она, явно не желая трезво обсудить ситуацию и поддаваясь своей ревности.

– Не знаю.