Малыш для генерального

Покаанестезиолог отвлекает меня глупыми вопросами, палату оглушает громкое настойчивое мяуканье!

Родилась! Боже, неужели это произошло? Маленький пищащий комочек быстро обтирают, взвешивают, производят осмотр.

— Девочка! — сообщают мне врачи. — Три килограмма сто пятьдесят грамм. Доношенная. Дышит самостоятельно. Визуальных патологий не выявлено.

А мне все эти слова, что бальзам на душу. Детёныша заворачивают в пеленки и показывают ее мне. Ну копия Сергей. Очень на него похожа! Ну, главгад, хорошо тем вечером постарался! Будто в ксерокопию сходил, а не со мной его провел. Никаких днк не надо, все очевидно и понятно как божий день.

— Ну здравствуй, котенок! — целую я ее в сморщенный лобик.

А она раскрывает ротик и тычется куда-то, голодная наверно.

— Попробуем покормить? — спрашивает меня медсестра.

— Да, конечно! — с готовностью я прижимаю дочку крепко к себе. — Медсестра показывает, как правильно приложить малышку к груди, и вот она уже довольно причмокивает крохотными губами.

СЕРГЕЙ

Моя нервозность достигает апогея! Но я должен держаться, чтобы подбодрить Марьяну в такой ситуации. Ей сейчас гораздо хуже чем мне, страшнее и больнее. Какая она маленькая, слабая и беззащитная на этом дурацком операционном столе!

За раздумьями не замечаю, как открывается дверь из операционной. Медсестра выносит на руках спелёнатый кряхтящий кулечек.

— Родила! — сообщает она нам с Данилой. — Девочка. С ребёнком все хорошо.

— А Марьяна как? — тут же интересуюсь я.

— С ней тоже все в порядке. Зашивают обратно. И кто у нас счастливый папа?

— Я!

— Я! — одновременно выкрикиваем мы с Данилой.

Медсестра косится на нас.

— Дань, иди в задницу… ох… не при ребенке… короче, моя дочь! — протягиваю я руки к своей драгоценности в пеленочках. — Можно подержу ее?

Медсестра смотрит на меня, потом на девочку, и хитро улыбаясь протягивает мне драгоценный сверток.

— Точно папаша. Один в один. Не перепутаешь. Осторожно, головку поддерживайте!

Я впервые беру новорожденную дочку на руки. Милый, теплый, беззащитный комочек! Мое сердце дрожит и оттаивает, заполняясь мощнейшим, доселе неизвестным чувством — безграничной любовью к своему ребенку!

— Поздравляю тебя, папаша! — хлопает Даня меня по плечу, тоже рассматривая ребенка во все глаза.

Малышка спит, и в моих руках устраивается поудобнее, причмокивая во сне очаровательным ротиком. Она так на меня похожа! И сейчас глядя на нее мне ужасно стыдно за все то дерьмо, что я вытворял с Марьяной во время беременности! А она подарила мне такое чудо вопреки всему! Вопреки моим угрозам, моим требованиям сделать аборт, вопреки моим издевательствам, она шла напролом к своей цели самостоятельно переживая очередную мою пакость.