Малыш для биг-босса

Вылетаю из кухни под удивленным взглядом няни, с трудом добегаю до туалета и опорожняю содержимое желудка, быстро споласкиваю рот и бегу обратно.

– Валентина Григорьевна! От каши запах! Не давайте Игнату!

Выдыхаю напряженно, залетая обратно на кухню, и ловлю удивленный взгляд женщины, Игнатушка же открывает ротик и говорит заученно, как наша бабушка:

– Ам!

– Вам показалось, Надя, попробуйте, все в полном порядке с кашей, – отвечает наша няня и в удивлении смотрит на меня, а я к кастрюле подхожу и, наверное, зеленею, потому что запах не ушел, но уже спустя мгновение, когда делаю еще один вдох, чувствую, что показалось…

Возвращаюсь к столу. Няня докармливает сынишку. Хорошая женщина, за эти несколько дней нашла общий язык с сыном.

Устало присаживаюсь, и Валентина Григорьевна осторожно смотрит на меня, улыбается как-то многозначительно.

– Наденька, знаете, я когда дочкой беременна была, у меня такой же токсикоз был. С сыном было легче переносить запахи, а вот с дочкой… ой… те девять месяцев вспоминаю сейчас с улыбкой, но тогда меня и от воды мутило…

Поднимаю удивленный взгляд на женщину. Встречаюсь с мягкими добродушными глазами и мне почему-то дурно становится…

– Нет… нет…

Мотаю головой. В то время как внутренний голос кричит, что вообще-то после такого количества секса без перерыва, когда твой мужчина метит тебя всю и кончает в тебя, бывают последствия…

Валентина Григорьевна не настаивает на своей догадке, кивает и забирает Брошку во двор – погулять…

Я же остаюсь сидеть наедине со своими мыслями.

Столько лет я ненавидела Умарова. Боялась признаться самой себе, что, несмотря ни на что, продолжаю любить монстра…

Выдуманного. Теперь знаю, но все же…

Рвотный позыв повторился и на следующее утро, затем опять…

И вот я сжимаю в руках тест и боюсь…

Неправильный страх. Глубинный… он живет во мне, как, впрочем, и радость, которая зарождается…

Робкая. Боязливая… Но все же…

– Мама! Мама! – кричит из спальни Игнат. – Я плоснулся!

– Я сейчас, мой хороший!

Прячу тест в заднем кармане, споласкиваю руки и выхожу к сыну, улыбаюсь сонной мордашке моего малыша, который трет глазки и улыбается.

Мое счастье. Мой сынок…

Подхожу к нему, обнимаю и улыбаюсь в макушку.

– Ма…

Наконец, проговаривает после паузы, когда я затискиваю его и по комнате разносится его звонкий смех…

– Что, Брошка моя? – заглядываю в глаза сыну, который выражением сейчас нестерпимо похож на отца.

– Я хотю бабу и деду… – выдает тихо.

– И я… – отвечаю тихо, осторожно смотрю на сына, прикусываю губы, мне нужно ему о многом рассказать, но я хочу, чтобы мы сделали это с Багратом. Я задолжала ему разговор с сыном.