Малыш для Томы

Этот блокнот скоро закончится. Уже второй за год. Что греха таить, частенько мне бывает так плохо, что требуется отвлекаться дурацким записыванием.

Зачем вообще нужна любовь? Кто её придумал? Страшная штука: ты вручаешь сердце чужому человеку, а он волен сделать с ним, что угодно.

Реву без остановки третий час. Эта отвратительная жалость к себе!.. А чего жалеть? Сама виновата: мало того, что завишу от него во всём, так ещё и не умею этого скрыть.

Постоянно вру себе и другим, как у меня всё замечательно. Подняла свою любовь над головой, как флаг, и всех родных поставила под знамена – любуйтесь! Аплодируйте!

Самое пакостное: если случится чудо и всё наладится, глаза мои снова закроются. До следующего раза. И наступит день, когда Сашка меня так ударит, что эта ночка раем покажется.

Всё отлично, чудесно! Ночью всё-таки ходила к Сашке. Чего мне стоило поднять руку и позвонить в дверь!..

Он был дома. Один. Оказалось, болеет! Слава богу – болеет! Конечно, жалко, у него температура… Но каждый раз, когда он кашляет, я готова его расцеловать. Предупредить не мог: зарядка на телефоне села, а зарядник остался на работе. Хорошо ещё, додумалась сама прийти.

Новый год встречали у Саши, и это была лучшая новогодняя ночь в моей жизни! Говорят, с кем год встретишь, с тем и проведёшь. Значит, это будет наш с ним год.

А то, что я тут понаписала… Глупости. Просто ночью всё всегда кажется страшнее.

– Мишка! Шевелись давай! – опять поторопил Серёга двенадцатилетнего племянника.

Он мечтал о прохладном душе. И о банке пива, которая томилась в холодильнике. Нет, всё же сначала – пиво, потом – душ.

– Жарко – сил нет, – пожаловался Мишка. – А у нас в деревне дожди.

– Что ты нагрузил-то в эти сумки? Как будто не на каникулы приехал, а на вечное поселение.

– Это мама… Гостинцы насовала всякие: сало, мёд, с огорода там… Главное, чтоб ручки не порвались! – худенький курносый Мишка отбросил со лба непослушную прядь.

Что у него за волосы! Мало того, что рыжие, так ещё не причешешь толком. Подумал – и тут же забыл про них: Мишкины мысли скакали, как блохи. Мальчик поудобнее пристроил ремешок сумки на тощем плече и засеменил за дядей. Какое-то движение привлекло его внимание, он обернулся – да так и замер с открытым ртом.

– Где? – поморщился тот.

– А, эта. Не что, а кто, – наставительно заметил Серега, – Лизка Маркова. Местная дурочка. Не бойся, она тихая. Ходит себе, бормочет. Мы с ней в одну школу ходили, пока она не съехала.

– Куда съехала? – удивился Мишка.

– Не куда, а с чего, балда. С катушек.

– Изнасиловали её… Компания какая-то пьяная… А вообще она всегда с придурью была. Издевались над ней: она же видишь – страшная, как крокодил.

– А почему в белой простыне?

– Она всегда так, – пожал плечами Серёга.

– Почему? – не отставал Мишка.