Малыш для Томы

Природа брала своё, и прижать к груди тёплый родной комочек становилось неодолимой потребностью. Вот и у Сашки, самой близкой подруги по школе и институту, родился Васька. Скоро годик. Ну и что, что без мужа? Всякое бывает в жизни.

Кормления и пелёнки, нежный лепет и милые перевязочки на ручках, первые шажочки неуверенных ножек и даже ночные недосыпы – всё это стало навязчивой идеей. Пашка относился к проблеме спокойнее, он был слишком занят на работе. От Томиных причитаний по детскому поводу только отмахивался, раздражаясь, когда она в сотый раз заводила разговор на эту тему. Тома потихоньку от мужа обследовалась у всевозможных врачей: те уверили, что всё в порядке. Кроме того, что не могу зачать, горько усмехалась она про себя. Утешаться оставалось тем, что до тридцати пяти есть несколько лет. Ближе к этому порогу видно будет – любимая мамина приговорка.

Мать Томы, кстати, в отличие от отца, Пашку почему-то недолюбливала. Хотя причин вроде и не было. Зять попался непьющий, небьющий, работящий и более чем обеспеченный. И в левых связях замечен не был. Но Елена Викторовна всё равно не любила его иррациональной нелюбовью. И смех у него слишком тонкий, женский, и голос вкрадчивый, и глаза птичьи: Пашка смотрел немигающе, моргал редко. «Какой-то он весь в себе, холодный», – думала Елена Викторовна, но помалкивала. Да и что говорить? Дочь живёт на всем готовом, довольная. Она улыбалась зятю, хвалила его на людях и не принимала в глубине души. Паша это чувствовал и платил той же вежливой настороженностью.

Протирая в тот злополучный день хрусталь, вынося на балкон одежду – проветрить после зимы, Тома крутила в голове мысль о детях. Вот бы на стенах и полках красовались фотографии смеющихся малышей! Уборкой Тома всегда занималась с удовольствием. Ей нравилось открывать шкафы, перебирать вещи, раскладывать их, выбрасывать те, что уже отслужили своё. Набивая пакеты для мусора старыми журналами, ненужными бумагами, вышедшими из моды (или неналезающими, как ни бейся) шмотками, сломанными авторучками, засохшими губками для обуви и прочими немыми свидетелями их совместной с Пашкой жизни, она чувствовала, что обретает лёгкость. Освобождает место для чего-то нового.

Этот рекламный проспект попался на глаза, когда она воодушевлённо разгребала завалы в недрах Пашкиной полки в шкафу-купе. Беспорядок здесь царил жуткий: Тома всегда удивлялась, как аккуратный в одежде и делах Пашка умудрялся разводить на своих полках такой бардак. Чтобы найти носки или трусы, он небрежно перелопачивал всё содержимое и заталкивал обратно пёструю кучу, оставляя вместо ровных стопочек бесформенный ком.

Проспект был небрежно засунут в стопку белья, завернут в синюю футболку с геометрическим рисунком.