Малыш от бывшего

Но потом дымка спадала, Аня сдержано отталкивала мужчину и тепло прощалась. Однако в глазах читалось другое, в глазах Ник разглядел тлеющий огонек, что с каждым днем распалялся сильнее.

После праздника Ник отвез своих домой и сам зашел, по привычке, как всегда, проходил теперь почти каждый его вечер, если не считать те дни, когда работа упорно хотела заграбастать его себе в единоличное пользование. Но даже тогда Ник звонил сыну по видеосвязи, чтобы не терять и дня, что не упустить ничего. В сад теперь он тоже часто ходил, забирал теперь только Андрея, потому что за Настей приезжала мама. Вот было удивление у воспитателей, когда один и тот же мужчина сначала забирал одного ребенка, теперь другого.

Уложив Андрея спать, Ник зашел на кухню, где сидела Ветрова, попивая кофе, и это перед сном.

—Забавно, что от кофе ты хочешь спать, — с ухмылкой произнес мужчина, целуя девушку в плечо. Но не спеша отнять губы от манящего тела."

"—Да уж, не действует он на меня так, как на обычных людей, ничего тут не поделать, — глубоко втянув воздух, прошептала Ветрова. А затем и вовсе прикрыла глаза, ощущая шершавые губы на коже. Мурашки сами собой посыпались по коже, заставляя все тело напрячься.

—Все равно лучше не пить на ночь, — прошептал Ник, цепляя губами ушко девушки. А затем жадно вдыхая неповторимый аромат, от которого мозг отключался, не хотелось ничего, кроме как вдыхать и касаться.

Ладони плавно легли на плечи, мягко надавили на нужные точки, призывая тело расслабиться. Успокоиться, потому что волнение ветровой резонировало в радиусе километра и отдавало ярким красным светом.

—Я знаю, но хочется.

—Даже если очень хочется, выпей чаю. Мята или мелисса, — продолжая поглаживать кожу, ответил Ник, погружая своим голосом Аню в состояние нестояния. По венам моментально хлынул жар, поджигая внутренности Ветровой как вертеле.

—Но хочется кофе, — не своим голосом сипло прошептала девушка.

Порхающие поцелуи посыпались на шею, а жадные руки начали сминать талию. Теперь не скрыть пылающих щек, не замаскировать ничем безумно колотящееся сердце. Остались голые чувства, оборванные как электрические провода, искрящие яркими вспышками в ночи. А еще были трепетные слова, от которых душа воспарилась на самую высокую точку земли, были алчные и жалящие поцелуи, оставляющие следы на белоснежной коже. Были тяжелые вздохи и стоны наслаждения, порой сдавленные и тихие, словно украденные. Пара сталкивалась душами, целовалась ими же. Дорвавшись друг до друга, Аня и Ник не заметили, как окончательно утонули в наслаждении, дыша одним воздухом, смакуя забытый вкус, сносящий голову.

Он оставался трепетным послевкусием, которое приятно разливалось а языке сладкой патокой.