Мальвина Его Темнейшества

Но этот человек вобрал в себя слишком много зла, темных чар и сил. Им нужно было куда-то деться, они не сгорели вмести с ним. Когда казалось, что всё кончено, случился взрыв. Мощнейшая энергия разлетелась во все стороны, развалив оставшиеся еще целыми строения, сбив людей с ног, раскидав драконов, словно детские игрушки. Почти все они погибли. А Райер так и не очнулся.

– Так может быть он не мёртв! Может он в коме!

– Что? Какой коме? Он холоден, неподвижен, не дышит. Знахари и маги не обнаружили в нем следов жизни, – Челерд взглянул поверх моей головы на алтарь, – Это тело – пустой сосуд. Наш король не вернулся.

Лорд повторился, но теперь мне смысл его слов оказался понятен. Он имеет ввиду, не вернулась душа. Пропала где-то в не материальном, астральном мире. Погибла или же просто заблудилась. В любом случае, итог оставался прежним.

И что делать с этим я совершенно не знала.

Прошло три дня. Слишком долгие, практически бесконечные. Я проживала их на автомате, всё время сосредоточенно думая о своей дальнейшей судьбе. Сначала в душе тлела надежда, что еще можно что-то изменить, исправить. Попыталась поговорить с местным колдуном – очень старым, почти древним стариком, имени которого мне не назвали. Но он был уверен в необратимости произошедшего.

Помню, как он посмотрел на меня долгим взглядом, от которого застывали внутренности и бежали мурашки по коже. А затем сказал:

– Магия не может вернуть мёртвых, дитя. Но она может залечить раны от потери. Хочешь, я помогу тебе?

Я не хотела. Что он мог предложить? Забвение? Искусственное успокоение? Мне этого было мало. Мне нужен был Райер – живой и невредимый, вернувшийся, хоть из самой преисподней. С каждым часом, каждым днем без него становилось все невыносимей. Говорят, время лечит. Всё забывается, порастает паутиной и превращается в историю. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы это произошло. Пока отсутствие короля ощущалось лишь острее, а от мыслей становилось всё горше.

А потом были похороны. Широкая скорбная процессия сопроводила мою надежду на кладбище и засыпала влажной от недавнего дождя землей. Вторые похороны в моей жизни. Третья смерть близкого человека.

Уже на кладбище ко мне подошли двое мужчин, на вид лет за пятьдесят. Представились членами Верховного Совета и просили встречи в самое ближайшее время. Назначили день, дали мне сутки на скорбь у могильной плиты.

Иронично, даже стоя там, на продуваемом всеми ветрами кургане и глядя на беломраморную широкую плиту с выгравированной на ней золотой короной я всё еще не могла поверить. Хотя куда уж буквальнее?

Я без каких-либо вопросов согласилась встретиться с Советом. В тот момент согласилась бы, наверное, на что угодно. И вот, день настал.