Мальтийский крест Павла Первого

Там я первым делом встретила Порфирьича, который отирался у двери, карауля меня.

— Ну что? — спросил он, отведя меня в уголок. — Как все прошло? Как тебе следователь?

— Суровая тетка! — ответила я честно. — Велела мне из города никуда не уезжать.

— Ну, это обычная практика. Ты, главное, ничего лишнего не сказала?

— Да нет… да мне и говорить-то нечего было.

Тут я хотела рассказать Порфирьичу о кольце, но его отвлек звонок телефона.

Я прошла в свой уголок в надежде пересидеть там в тишине до конца рабочего дня и спокойно подумать над статьей, которую ждет от меня Бурнус. Вот что мне писать? С чего начинать? Как пришли мы с Порфирьичем в музей? И что там увидели? Я даже не знаю, кто такой был убитый, вроде бы фамилия его Верещагин, зовут Александр Павлович, а дальше…

Тут рядом зазвонил редакционный телефон. Натэлла Васильевна сняла трубку, послушала и недовольным голосом окликнула меня:

— Вера, тебя просят! Вообще, отвечай сама на звонки своих знакомых! Я не твой секретарь!

— Как вы себя чувствуете? — спросила я. — Протез не беспокоит?

И обомлела: что я делаю? Зачем говорю человеку гадости? Никогда за мной такого не водилось раньше. С другой стороны, Натэлла уже всех достала своим ворчанием, даже Порфирьич с ней поругался. А уж он-то со всеми умеет ладить.

Было очень забавно наблюдать, как изменилось выражение ее лица. Обычно злое и недовольное, теперь же на нем проступила обида, а потом не то чтобы страх, но некоторая затравленность.

«То-то же», — сказала я ей глазами и отвернулась.

Я взяла трубку в недоумении: у меня и знакомых-то раз-два и обчелся, и никому из них я не давала номер редакции. Если я кому-то нужна, мне звонят на мобильный.

Голос сперва показался мне незнакомым. Тихий шелестящий голос пожилой женщины спросил:

— Да, это я. А с кем я разговариваю?

— Это Леокадия Львовна. Мы с вами встречались в Инженерном замке, когда… когда там нашли… когда там случилось сами знаете что.

Ну, она могла бы и не уточнять. Не так часто мне попадаются люди с таким именем, чтобы забыть ее.

— Да, Леокадия Львовна, — ответила я вежливо. — Конечно, я помню. Слушаю вас…

— Извините, что беспокою вас… вы оставили визитную карточку, я нашла там этот телефон… мне нужно вам кое-что рассказать… кое-что важное…

— Извините, но это не телефонный разговор. Лучше бы нам встретиться…

Я вспомнила, как Порфирьич мне говорил, что главное в работе репортера — уметь слушать, вылавливать любую информацию, не отказываться от встреч и разговоров, даже если они не кажутся важными и перспективными. Тем более что Бурнус ждет от меня статью, а я не знаю, с чего ее начать.

— Ладно, — сказала я, — я подъеду к вам в музей.

— Ой, нет! — испуганно возразила Леокадия Львовна. — В музее нельзя, здесь и стены имеют уши!

Вот еще новость.