Малютка

Антон — эгоцентрик и может, хвастаясь, проболтаться. Сказать что-то, что позволит им вычислить Хулио.

Антон продолжал, не дожидаясь, пока принесут сахар:"

"— Это Арасели начала говорить, что у меня член маленький. Издевалась надо мной. Микрочлен! На самом деле ей, конечно, хотелось отсосать у меня. А я тогда был свиньями занят, работал. Отец в ежовых рукавицах меня держал. Арасели пришла на ферму, мы сбежали к реке, она спустила мне штаны. Стала смеяться над моим членом, говорила, что в жизни такого мелкого не видела, мол, просто бородавка… но в рот взяла. Думала, мне понравится. А у меня там внизу ничего не произошло. Я разве в этом виноват? Время шло, а он все не вставал. Эта потаскушка опять стала насмехаться, педиком меня обзывать. Обещала всем рассказать, что Микрочлен — педик. Я ее толкнул, она упала и обо что-то ударилась головой. Ну и все. Башка у нее треснула. И вот тогда, при виде крови… не знаю, что на меня нашло… Затвердел как камень. Это уже был не я. Не Антон, над которым все смеялись, которого из школы выгнали за тупость… Как можно судить человека, если он над собой не властен? Я впился зубами ей в шею и… Не знаю, как объяснить. Даже выпив все вино в мире, я бы не смог достичь такого состояния. Это был… Это был Антон, которым я всегда мечтал стать.

Он наконец-то замолчал. Охранник принес сахар, и Антон, размешивая его в кофе, вспоминал, как мать застала их с Арасели. Она рассказала все отцу, тот избил Антона, но сдавать его в полицию не захотел. Предпочел найти ему жену.

— Он женил меня на Валентине, беременной хрен знает от кого. Отец думал, раз в доме женщина, я не пойду на сторону.

Смерть Арасели сочли несчастным случаем; все решили, что лицо ей обглодали дикие звери.

— Клянусь вам, я старался исправиться. Но я был просто не в себе. Это была не жизнь, рядом с подонком отцом и мамашей, которая с рождения меня не обняла ни разу. Если бы они отвели меня к врачу, все сложилось бы по-другому.

Элена знала, что Сарате и остальные сотрудники ОКА внимательно следили за тем, что происходит в допросной. Это было отвратительно — предоставить Антону возможность рассказывать о своих зверствах и оправдываться. Ордуньо наверняка удерживал Сарате, чтобы тот не ворвался сюда, как вчера. Элена сразу заметила, что у Анхеля синяк на скуле, а губа разбита. Да и похмелье скрыть не удавалось.

«Заехал себе дверью холодильника среди ночи. Свет на кухне не включил», — объяснил Сарате. Поверила Элена ему или нет, его не волновало.

Инспектору пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на признаниях Антона. Он рассказывал, какое отвращение испытывал к Валентине, которая постоянно приставала к нему, требуя исполнения супружеского долга.