Малютка

Валентине не нравилось, что он проводил с ними столько времени. Она не боялась, что они причинят ему вред, но ей хотелось, чтобы у Хулио была нормальная жизнь, чтобы он пошел в колледж и завел себе друзей и подруг подальше от этой забытой богом фермы."

"Иногда Валентина ругала себя, называла дурой и бестолковой трусихой, но Антон внушал ей такой ужас, что она ни разу не решилась ему перечить. Даже когда он рассердился на Хулио и дал мальчику пощечину. «Все, что происходит в этом доме, остается в этом доме», — неоднократно предупреждал Антон и при малейшем подозрении на то, что это правило может быть нарушено, действовал очень жестко. Почему же, несмотря на такое обращение, Хулио бегал за ним, как преданный щенок? Она видела, с каким обожанием ее сын смотрел на Антона — может, это как раз нормально, может, это закон жизни? Хулио звал Антона папой, и она не стала рассказывать ему, что это не так, что Антон ему не отец, что она даже не знала имени его настоящего отца.

Как такое могло случиться с ней? Вспоминает ли ее еще хоть кто-нибудь в Боливии, ждет ли или считает пропавшей без вести? В лихорадке она задавалась этими вопросами снова и снова.

Однажды вечером Валентина услышала крик Антона. С ним иногда такое случалось: выкрикивал что-то бессмысленное, совсем как его братья, Серафин и Касимиро. Она научилась в такие моменты держаться от него подальше. Но тем вечером, когда вопли стихли и дом погрузился в тишину, она с трудом поднялась с кровати. У Валентины было дурное предчувствие, и тревога заставила ее преодолеть слабость.

Она выглянула в окно и, несмотря на темноту снаружи, разглядела припаркованную неподалеку синюю машину. У них были гости? Раньше сюда никто не приезжал, они жили как жертвы кораблекрушения на необитаемом острове.

Она вышла из комнаты. Тишина в доме заставляла ее нервничать все сильнее. Не слышно было привычного кряхтения Серафина и Касимиро. И Хулио не носился по коридорам. Случилось что-то ужасное, думала она. Спустившись на первый этаж, она увидела сына — он сидел на ступеньках, ведущих в подвал. Антон хранил там внизу всякий хлам; подвал просто выкопали в земле, даже пол и стены ничем не отделали. Но на что смотрел ребенок? До ее слуха донесся тихий всхлип. Из подвала? Валентина направилась к двери.

— Что происходит?

Хулио довольно улыбнулся и жестом велел ей не шуметь. Будто они играли в прятки. То, что он видел, явно увлекало мальчика сильнее, чем мультфильмы, которые он иногда, очень редко, смотрел по телевизору."

"Валентина дошла до лестницы и увидела то же, что и ее сын. Картина распадалась на кусочки, как пазл. Первые мгновения ничего не было понятно, потом в сумраке она разглядела Антона. У него были окровавлены руки. На полу истекала кровью женщина.