Одержимость Малиновского

— Ну так я и не собираюсь её срывать с места, начнём с малого — общаться."

"— Да ладно?! — хохотнул Иван. — Цербер и общается? По мне в твоём характере вцепиться зубами, кстати, как твой отец в мать, и не выпускать добычу, пока та не примет твои правила игры.

Есть такое у Влада, хватка у него железная, причём это не в фигуральном, а в буквальном смысле.

— Не путай работу и отношения, я бы никогда так не поступил со своей девушкой. И я не мой отец, понял? Не смей меня в этом плане сравнивать с ним!

Вот теперь Влад разозлился, он, наверное, единственный, кто воспринял негативно историю знакомства своих родителей.

— Ты не имеешь право осуждать отца, — отчеканил Иван.

Наверное, Влад и дальше стал бы возмущаться по этому поводу, но ему кто-то позвонил.

— Нужно ответить, — нахмурился он и вышел.

Я развернулась к Ивану, тот переместил свои руки мне на спину и, наклонившись, оставил вновь, блин, целомудренный поцелуй.

— Доброе утро, котёнок… — отстраняется, с интересом наблюдая за мной.

Хотела ему высказать, что каждое утро просыпаться одной мне не нравится, причём в ультимативной форме, но быстро вспомнила уроки мамы и её подруг по управлению мужьями — в этом они профи. Они так своими крутят, что диву даёшься, на работе их мужья грозные тираны, а дома сама милота — поразительные метаморфозы!

— Вань… — прикасаюсь руками его груди, с напускной грустью смотрю ему в глаза.

— Котёнок, что случилось? — заволновался он.

Отлично, эта фишка работает! У тёти Дианы научилась, она со своим Ромашовым часто такое проделывает, уже больше двадцати лет женаты, а он до сих пор ведётся на эту уловку.

— Мне одиноко… — У Малиновского в прямом смысле челюсть отвисла после моих слов. М-да… с «одиноко» я, кажись, переборщила, нужно было более мягко начинать… Ну да ладно, буду работать с тем, что имею. — Вернее, я так чувствую, когда просыпаюсь по утрам без тебя. Ты не мог бы… — мой монолог прервал раскатистый хохот Ивана. Не поняла… Я тут, можно сказать, душу обнажаю, а этот негодник ржёт! — Ваня! — ударила его ладонью по груди.

— Подожди, котёнок, мне успокоиться нужно! — и опять хохочет.

— Ты, случаем, не заболел? — прикладываю руку к его лбу, а то его поведение прямо так озадачило.

Если, конечно, он не просёк, что я манипулировать им собралась. Тогда его реакция объяснима. Видимо, мои слова привели его в чувства, он прекратил хохотать, а вот в его глазах веселье никуда не делось.

— Давно так не веселился. Нет, солнышко, я здоров, как бык.

— Так я могу продолжить свою мысль, или уже не стоит?

— Котёнок, не стоит пыжиться, не твоё это — манипулировать.

Я непроизвольно поморщилась.

— Что, сильно очевидно было?

Расстроилась я, что нет во мне женского шарма и хитрости.