Одержимость Малиновского

Дядя Егор, вы просто не представляете, какие демоны меня обуревали тогда, и это не страсть — я был не в себе.

Только через два года мы выяснили, что и это побочный эффект: мои эмоции более остры, особенно те, что касаются Мирославы. Поэтому мне приходилось постоянно себя контролировать, не позволять им взять верх. Когда я терял контроль, то превращался в бездушную машину, и у меня было только одно желание — убивать. Так что моё прибывание в плену добавило проблем. И если следы от ран сошли на четвёртые год, то с остальным сложнее.

— Этот гнус долго мучился? — задал неожиданно вопрос Лютов-старший, и взгляд у него словно вспыхнул.

— Нет. Но… — я замолчал. Не хочу вспоминать.

— Ну, не томи… — дёрнул меня за руку Саня.

Перевожу взгляд на него — в его глазах такой же, как у его отца, нездоровый блеск. Жуть просто.

— Некогда было мести предаваться. Но он умирал, осознавая, что труд его жизни похерен.

— Тоже неплохо, — одобрительно кивнул Лютов. — Может, расскажешь, что там происходило? Краткого описания, что ты угодил в ловушку, мало. Нам нужно знать всё. Кстати, кто тебя подставил?

— Зотов Дмитрий, его завербовали три года назад, — послышался недовольный голос Беркутова. — Во избежание дальнейших вопросов скажу сразу — этот мучился долго. — У Лютовых вновь зажёгся огонёк в глазах. — Не будет подробностей, достаточно того, что угроза устранена.

— Помочь уничтожить останки?

Они вот так спокойно об этом разговаривают? Словно такое для них обычное дело. А вот Сашка спокойно воспринимал их разговор, видимо, знал больше, чем я.

— Лютов, угомонись! — показал глазами Беркутов на нас.

— Ты думаешь, что мой излишне любопытный сын не в курсе наших дел? А если знает он, значит и Ванька. Они же как Шерочка с Машерочкой неразлучны.

— Не наговаривай на сына.

— Ты думаешь, я сейчас пошутил насчёт своего? Ха! Да он давно в наших…

— Пап, может, сходишь с бойцами потренируешься? — перебил его Саня, тут в ответ вновь полоснув его злым взглядом. — Ну а что, вмажешь кому-нибудь пару раз, возможно, отпустит. Могу я с тобой пойти, у меня тоже руки чешутся. Как ты говоришь — сбросим пар…

— Не… вы видели, какого хитрожопый у меня сын вырос?

— А вчера говорил, что он у тебя мужиком вырос со светлой головой, — хохотнул Ромашов. — Ты уж определись, какой он на самом деле.

— Определился: мужик — светлая голова, в которой частенько хитрожопые тараканы захватывают власть.

В ответ Люцифер лишь страдальчески закатил глаза, мол, достали уже со своими подколками."

"Мы ещё немного пообщались, и они ушли. Саня остался со мной, верный друг, не хотел оставлять меня одного. Он сознался, что боевую «награду» в виде фингала от меня получил, когда применял ко мне свои способности, чтобы успокоить.