Большой секс в маленьком городе

А если не вспомнит?

– Дался тебе этот Лукьянов, – начала канючить я. – Что за глупость, в самом деле?

– Кто он, твой Лукьянов? Киллер. Просто мразь, которая убивает за деньги. А от меня ты нос воротишь.

Черт возьми...

Я нахлобучила подушку на голову и жалобно попросила:

– Заткнись, а? Сил нет больше слушать эту глупость. Ты лучше всех, и никакой Лукьянов с тобой не сравнится. Хочешь, переезжай ко мне хоть сегодня.

Уверена, дня через два дури в тебе поубавится и ты съедешь сам, причем без всяких разговоров.

– А если нет? – приблизившись, спросил он, глаза его смотрели холодно, челюсти он сжал так, что его и без того тяжелый подбородок стал напоминать булыжник.

– Хорошо, – вздохнула я. – Я поняла. Ты меня любишь. Преданно и беззаветно.

Выражение его глаз изменилось, на мгновение мне показалось, что в них мелькнула боль, но они тут же посветлели от ненависти. Меня вдруг поразила странная повторяемость событий, только тогда вот так смотрела я и мою грудь распирало от боли и ярости.

– Я люблю тебя, – спокойно сказал Тагаев, хотя далось ему это спокойствие нелегко. – Я за тебя жизнь отдам.

А я засмеялась, настолько все показалось мне нелепым, и его слова, в точности как мои тогда, и этот полыхающий в глазах огонь, оттого я совершенно не удивилась тому, что произошло дальше. Тимур сжал пальцы в кулак и заехал мне в челюсть. Если бы он отвесил мне пощечину, оно бы понятно, но он ударил по-мужски, как бьют врага. Головушка моя соприкоснулась со спинкой кровати, и никакая подушка меня не спасла. В ушах раздался звон, и в глазах потемнело, хорошо хоть башка не треснула как арбуз, кулачище-то у него впечатляющий.

– Надеюсь, ты не в обиде, – улыбнулся он, от этой улыбки мне стало даже хуже, чем от удара.

– Извини, – пискнула я, предварительно проверив, все ли зубы целы. – Мой смех относился не к твоим словам, а... долго объяснять... – Хрен тут что объяснишь, сплошные дежа-вю... Мне вдруг стало жаль Лукьянова, нелегко ему тогда пришлось. Объясняются в любви и чего-то от тебя требуют, на словах-то вроде нет, но ведь чего-то требуют, уже одним тем, что объясняются. А тебе ни сказать, ни дать нечего.

– Придет день, и рядом с тобой никого не останется. Разве только Сашка, но ему, бедному, просто деваться некуда. – Тимур вышел и хлопнул дверью.

– Ох, горе горькое, – вздохнула я, поднимаясь.

Выждала время и уж тогда спустилась вниз.

Сашка сидел в холле и выглядел грустным.

– Быстро гулять, – прикрикнула я. – У меня дел по горло.

* * *Уныло семеня за Сашкой по дорожке парка, я предалась самобичеванию. В основном досталось моей слабой плоти, которая на смогла удержаться от искушения.