Маленький грязный секрет (СИ)

Неужели ушел? Ведь ушел же?

Давя желание броситься за ним следом, вцепилась в изголовье кровати. Дышала уже кое-как. Через раз. То слишком поверхностно, так что воздуха не хватало, то настолько глубоко, что в груди болело. Да что там… Боль растекалась по телу, прорастала то тут, то там метастазами. И было это абсолютно невыносимо.

А потом он все же додумался провернуть заглушку с той стороны. И хлипкая защита пала. Слух встревожили тяжелые шаги.

– Уходите!

Матрас спружинил под весом мужчины, и я, как нарочно, скатилась прямо ему под бок. Щеки коснулись теплые пальцы.

– Маш.

– Уходите, Иван Сергеевич. Я все сказала.

– Да-да. Ты сказала. А я тут подумал, к черту все это, да? Хочешь, завтра весь день проваляемся в кровати?

– Совсем допились, что ли? – всхлипнула я, зарываясь лицом в подушку."

"– Нет. Нет, Маш. Я трезвый. Хочешь, дыхну? – шептал Покровский и поцелуями горячими, жадными, быстрыми целовал мои плечи.

– Не хочу. – Всхлипнула. Боялась повернуться. Боялась заглянуть ему в глаза и ничего кроме вины не увидеть. Но еще больше я боялась поверить, что он не шутит.

Пока мои мысли бились в истерике, Покровский прошелся ладонями по бокам. Сжал в ладонях попку и скользнул ниже, к нежным припухшим складкам. Давая ему больше свободы, выгнула спину.

– Вот так правильно, Машунь. Это ты хорошо придумала.

Покровский извернулся, сместился вниз, и я почувствовала его губы на ягодицах, между, внизу на губах... Ляжки позорно дрожали. Я по-бабьи охала, бесстыже толкаясь бедрами ему навстречу, а потом будто в голове прояснилось! Ну, вот что мы опять делали?

– Стой! Подожди. Секундочку…

Я вывернулась. Набрав полные легкие воздуха, дала себе… нам еще секундочку и включила ночник. Комнату залил неяркий, но все-таки свет. Зрачки Покровского отреагировали, сузившись в точки. Они поглощали всю меня, все мое внимание, как две маленькие черные дыры. Я ничего другого не видела. Только его. Отчетливо. Как он вытер тыльной стороной ладони со щек мой сок, как медленно облизнулся, не сводя с меня поплывшего, но, тем не мнее, настороженного взгляда.

– Это зачем?

– Хочу убедиться, что ты отдаешь себе отчет, кого трахаешь.

– Я не забываю об этом ни на секунду.

– Тогда что тебе мешает делать это при свете? Я некрасивая? Что тебе не нравится во мне? Маленькая грудь? А может, лицо мое? Или ноги? Они, кажется, немного кривоваты, – затараторила я.

– Ты мне вся нравишься, – как-то обреченно прошептал Иван. Сжал пальцы вокруг моей щиколотки. Погладил косточку. Поцеловал. Проложил дорожку из поцелуев вверх к коленке.

Мне так легко было ему поверить! Потому что нельзя врать и одновременно с тем смотреть так, будто вывернув наизнанку душу. Почувствовав, как от таранящих меня чувств опять в глазах рассол собирается, запрокинула лицо к потолку.