Его маленький чертёнок

В руках злосчастное ведро с букетом ромашек, который она тут же всучила мне в руки.

– Что произошло? – затараторила подруга. – Пришла в номер, а там…

Нагорный бросил взгляд на цветы  и, перебив Светкин поток слов, кивнул, сказав:

– Красивые. Цветы.

– А да, Бадди подарил, – ляпнула, махнув рукой.

– Бадди? – переспросил Демьян, отрывая взгляд от бутонов ромашек и переводя его на меня.

Ну, вот опять! Второй раз за сегодняшний день я впадаю в ступор от удивления, отразившегося на лице собеседника. Первый раз это была Ника, а теперь вот… сам Нагорный.

Почему я чувствую себя непроходимой тупицей? И ощущение такое, будто я что-то упускаю. Важное. Значимое. Но ведь если бы эти цветы прислал Демьян, то он бы сейчас ничего не говорил, правильно? Или неправильно? И Доминика бы тогда точно сболтнула мне, что это от ее любимого “папочки” букет. Да? Или нет? Не зря ведь она, мне показалось, обиделась…

– Бадди, значит, – кивнул Демьян.

– Значит… – сказала я, с каждым мгновением все больше теряя уверенность.

Нагорный ухмыльнулся, добивая.

– Молодец у тебя… Бадди, – сказал мужчина и, развернувшись, ушел, оставил нас со Светкой удивленно переглядываться.

Демьян

Встречи сегодня тянулись, как никогда. А все потому, что я присутствовал на них лишь физически. Мозгами же я был далеко. Примерно где-то в районе Ветровой и гребаного букета ромашек.

Я бесился. Молча и дико.

Почему не сказал девчонке про цветы? Очевидно же, что это выглядело бы глупо. Не хотелось бы в глазах женщины выглядеть мудаком с уязвленным достоинством, который вопит: да это я, я подарил тебе цветы, а не тот блондин смазливый. Даже мысленно это более чем позорно.

Почему не приложил к букету записку? Ну, собственно, были мысли. Но это было бы недальновидно. Попади цветы в руки кого-то кроме Анфисы (как, в общем-то, и случилось), и тогда уж точно девчонка бы от сплетен не отбилась. Она, как ни крути, права. С чего бы Демьяну Нагорному посылать простой горничной букет? Мне-то глубоко плевать, что и кто подумает, а вот по Ветровой такой “финт” мог больно ударить. Злые языки – худшее оружие. Бьет, как правило, беспощадно и без промаху. И это здесь, в ситуации с дурацкой вазой, у меня был рычаг давления и возможность заткнуть эту их Наталью Леонидовну, а с доставкой…

В общем, все окончательно запуталось. Включая и меня, у которого была в голове такая отборная каша. В ней я весь день и тонул.

– Нагорный, что-то ты сегодня мрачнее тучи, – заметила Кэм, пока мы ехали в такси по дороге из ресторана. Очередной деловой ужин, коих за последние полгода было столько, что не счесть.

За окном уже темнота, город расцветает огнями в витринах магазинов и на билбордах, а я вроде сижу на своем месте, но ощущение, будто не там. Или еще хуже – не с той.