Маленькие Песцовые радости

Кто-то из дам восторженно ахнул, но я больше смотрел на реакцию императора, поэтому точно не мог сказать кто. Император же выглядел так, как будто я ему нанес запрещенный удар.

— Сами понимаете, это всего лишь любительская съемка, в реальности изделие выглядит еще интереснее.

— Что это за мех? — заинтересовалась одна из княгинь.

— Одного изнаночного животного, — пояснил я. — Когда меня пытались убить на Изнанке, мне удалось добыть пару шкур для экспериментов. Один из них дал такой результат.

— Каких экспериментов? — недовольно выдавил император.

— Алхимических. У меня неплохо идет алхимия. Но мы отвлеклись от обсуждения фабрики. Могу ли я ее взять в качестве компенсации, Ваше Императорское Величество?

— А парень-то достойный, Константин Николаевич, — заметил тот князь, к которому Шелагин старший обращался как к Александру Петровичу.

Император воспринял это как намек моего признания и даже ненадолго задумался, но потом решил, что все же лучше отдать мне дом и забрать княжество.

— От своих слов отказываться не намерен. Мое условие вы слышали. Думаю, если действительно достоин, то выполнить это условие Илье труда не составит.

— Не волнуйтесь, Константин Николаевич — не стушевался Александр Петрович, — мы лично проследим, чтобы ничего не нарушалось на имперских соревнованиях.

Император чуть дернулся и повернулся ко мне, спросив явно резче, чем собирался:

— Что там за фабрика, Илья?

Я протянул папку с информацией по ней. Вместе с папкой император получил и Метку, но этого, разумеется, не заметил. Он вытащил лист, бегло просмотрел, взглянул на лист с домом, прикинул, что за оговоренную сумму компенсация не выходит, и сложил оба листа вместе.

— Хорошо. В течение суток все документы будут оформлены. Можешь идти.

Результатом беседы император доволен не был: ему не удалось меня выставить легкомысленным идиотом, да еще и князья вызвались присутствовать на соревнованиях. Административный ресурс придется применять очень аккуратно.

В комнате ожидания Шелагин-младший сразу бросился ко мне.

— Признали?

— Нет.

— Как это? — возмутился он. — У княжества нет других наследников.

— Именно поэтому. Думаю, Павел Тимофеевич объяснит лучше. Вызывали не за этим. Вина Живетьевых в отношении меня и вас доказана, и мне предложили получить компенсацию.

— Компенсацию? — оживился Прохоров. — Большую?

— Не особо. Я думаю, Живетьевы задолжали мне куда больше.

Шелагина-младшего компенсация интересовала куда меньше, чем то, почему император решил меня не признавать. Пришлось дополнительно пояснить:

— Насколько я понял, он поставил какое-то условие, связанное с имперскими соревнованиями.

А что я еще мог сказать? Напрямую это не сообщалось, а из тех реплик, что бросал император, такой вывод можно было сделать.