Маленькая скандальная история (СИ)

После ее измены, напротив, как обезумевший пытался сохранить брак. Чего только не делал. Разве что песни под окном с гитарой ей не пел. Очень боялся все потерять.

Под впечатлением от услышанного я даже понижаю голос. Начиная этот диалог, я и не предполагала, что затрону такую болезненную тему.

— И как вы после этого жили?

Кадык на шее Антона заметно дергается.

— Было сложно. Я не мог об этом забыть и по возможности постоянно упрекал Веронику. Ужасно себя вел. Даже на детекторе лжи ее проверять пытался.

Теперь морщусь я. Вот Антона колбасило, если он решился на столь античеловечные методы. По мне так, если не веришь человеку на слово, то не стоит пытаться сохранять отношения.

— Сколько тебе было тогда?

— Лет двадцать пять-двадцать семь. Молодой. Сейчас бы я до такого не опустился.

Я с облегчением киваю. Ладно, спишем эмоциональную истерию на возраст.

— Тяжело. А жена узнала о твоей измене?

— Да, я быстро спалился. Там все закончил сразу, и потом Вероника меня еще полгода пилила.

— Логично, — с тихим смешком заключаю я. — Ты пилил ее, а она тебя. Так у вас стало один-один.

Мне по-человечески жаль Антона, идеализированные представления о браке которого когда-то пошатнулись, но и его жену я обвинять во всем не могу. По моему убеждению, женщины в массе своей моногамны и на измену их может толкнуть лишь глубокая неудовлетворенность отношениями. Короче, я бы не торопилась обвинять Веронику во всех смертных грехах.

Антон ничего не отвечает. Вместо этого его пальцы скользят по моему животу, спускаются к промежности и легко проникают внутрь. После недавно закончившегося двухчасового секс-марафона там влажнее, чем турецком хамаме.

— Опять? — почти с суеверным ужасом переспрашиваю я, чувствуя, как мне в бедро упирается окрепший член.

Не переставая ласкать меня изнутри, Антон кивает.

Трезво оценив ситуацию и поняв, что лучший способ заблаговременно не превратить карету в тыкву — это сделать небольшой перерыв, я мягко отталкиваю его руку и сажусь сверху. Игриво покусываю его подбородок, щекочу языком ключицы, ныряю кончиком в выемку пупка.

Антон начинает дышать тяжелее, когда я обхватываю его член рукой. Запрокидывает шею и тихо стонет, когда всасываю в себя головку.

— Нравится?

— Очень, — хрипло выдыхает он. Кажется, я становлюсь зависимой от его реакций."

"Я начинаю двигаться на нем ртом. Вниз, вверх, стараясь взять глубже, невзирая на выступающие слезы и спазмы в горле. Упрямо хочу довести его до оргазма во второй раз.

— Ты охренительная, — слышу я за несколько секунд до того, как горячие терпкие струи выстреливают мне в неба.

Я проглатываю его сперму до капли. Во-первых, чтобы не пачкать диван, во-вторых, потому что так и поступают охренительные.