Маленькая хозяйка замка Шгрив

Буду себя чувствовать глупо и скованно, краснеть, бледнеть и блеять среди всех этих герцогов и графьёв."

"— Глупости, — совершенно серьёзно произнёс Николас, — теперь ты моя жена, у которой собственный штат слуг. И занимаешь достойное место в сердце одного очень упёртого мага… целого главы агентства по расследованию преступлений Департамента правопорядка. И у тебя приглашение на руках на такой же бумаге, с тем же золотым тиснением и печатью, как и у всех. Да ни одному гостю не выделили таких шикарных апартаментов, как нам, ещё и с детской в придачу.

— Да уж, — усмехнулась Тиль, прислонившись спиной к мужу. Замерла, прикрыв глаза, когда губы супруга коснулись ушка, прихватывая мочку вместе с серёжкой, отчего по телу разлилась томительная нега. — С тех пор, как барон женился и решил, что его заслуг перед государством достаточно, говорят, что он не отходит от своей жены, леди Августы. Зато мой собственный супруг, занявший место господина Дринка, постоянно пропадает на работе, — Матильда не удержалась и слегка пихнула мужа локтем.

— Герцогиня расстроится, если не увидит тебя на приёме, — попытался воззвать к совести жены Михельсен. — Получить приглашение на первый День рождения первенца в семье Эрролов повезло не всем. Хотя желающих было хоть отбавляй. Лично отбивался от нескольких, прознавших о наших с герцогом тёплых, почти дружеских, отношениях и пытающихся получить заветный бумажный прямоугольник окольными путями.

— Это основная причина, почему я не могу остаться дома. Веришь или нет, но не могу я относиться к герцогине, как к чужому человеку после всего того, что пережили с ней вместе… Ник! — возмущённо воскликнула Тиль, осознав, куда спустились губы мужа…

А мужчина, не скрывая своих намерений, развернул супругу к себе лицом и покрывал поцелуями грудь поверх выреза, подбираясь к соблазнительной ложбинке…

— Ник, ты помнёшь платье! — пытаясь придать голосу суровости, нахмурилась она, почувствовав, как юбка поползла вверх, сминаемая его пальцами на бёдрах.

— Душа моя, — возмутился наглый рыжий, оставляя ткань в покое, — ты сама хвасталась, что эта ткань не мнётся, не рвётся, не тонет и не горит! И вообще уникальная во всех смыслах! Как ты её назвала? Каполаворо? Шедевр? Согласен, байрамские ткачи непревзойдённые мастера…

— Ник! — простонала Матильда, уже не в силах терпеть чувственную пытку супруга.

— Что? — хрипло прошептал мужчина, осторожно выправляя пышную грудь жены из кружев, притороченных к корсету. — Дыши… ой, лучше не дыши. Когда она так вздымается у тебя, у меня в глазах темнеет от вожделения.

— Родной, у меня коленки подгибаются… — со стоном промолвила женщина и вдруг подобралась на подозрительный звук, доносящийся из коридора.