Маленькая хозяйка замка Шгрив

Он с затаённой радостью заметил, как дрогнули её ресницы, как герцогиня тихонько вздохнула, моргнула… и подняла на него взгляд. В нём отразилось удивление, смешанное с безграничным счастьем и нежностью, но затем они уступили место тревоге. Ей было очень хорошо видно все, что делал лекарь. Она смотрела на руки Калена, испачканные в крови, и рубашку мужа, всю пропитанную красной жидкостью.

Губы Лии дрогнули, силясь что-то сказать, но герцог не услышал ни звука.

Поймал её взгляд, и ему уже не нужен был голос.

«Дункан…»

— Я, милая, — надеялся не испугать её своим сиплым голосом.

«Я верила… Я знала…»

Нахмурился, не понимая, как такое возможно — слышать мысли. Или это истосковавшийся и вымотанный тревогой мозг играет с его сознанием?

— Я с тобой… душа моя, смотри на меня… Оставайся со мной…

Гарольд, услышав Его светлость, склонился низко, с подозрением заглядывая в лицо друга.

Голос в голове, чуть дрогнув, стал напряжённее.

«Ты ранен?»

— Ерунда… — улыбнулся уголком рта, стараясь не зашипеть от боли, когда Свонсон полил рану чем-то жгучим.

— Дункан? — тон, каким прозвучало его имя, заставил сердце хозяина замка Шгрив дёрнуться от нехорошего предчувствия. — Я помню пророчество… Я попробую… Знаю, ты не веришь…

— О чём ты? — встревожился не на шутку, когда медленно и неотвратимо зелёная радужка немигающих глаз напротив стала терять живой блеск и из уголка скатилась слеза, хрустальной каплей упав на серый камень, впитавшись в него, словно в губку.

Юлия с трудом вновь разомкнула уста, и герцог уловил тихие слова на грани слышимости:

— Я люблю тебя… Прости.

А дальше до него донеслись слова, сказанные супругой:

— За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает."

"Он от проклятья должен умереть,

Но чудо исцеления бывает!

— Остановись! — прохрипел в отчаянии Эррол, сжав почти до боли ладонь жены. Но его не слушая или не слыша, она, вздохнув, принялась дальше шептать помертвевшими губами:

— Когда решится дева, на алтарь

Невинность и судьбу свою положит,

Падёт проклятье, молодым, как встарь

Уйти от смерти обречённый сможет…

— Не надо, родная! — с мольбой в голосе пытался остановить жену Дункан, чувствуя подозрительное покалывание во всем теле, но лишь только дал ей короткую передышку, после чего она неумолимо продолжила:

— …Ты камень кровью девы окропи,

С последнею слезой падут оковы.

Откинь сомненья прочь — на свет иди…

С рассветом крылья обретёшь ты снова…

Последние слова, последний вздох и молодая леди затихла, закрыв глаза.

Гарольд первый почуял неладное и, схватив за руку Ирвина, указал на замерцавший белый песок, покрывающий края жёлоба выдолбленной в камне пентаграммы.