Маленькая хозяйка замка Шгрив

Поэтому, как ни храбрился, как ни старался поспевать за ушедшей далеко вперёд группой, выдохся в конце подъёма.

Внизу билось, шумело море, окатывая пеной выступающие камни и подмывая сыпучий бок «старого кита», образуя в нём гроты и расселины. Вечная мятежная стихия трудилась, не уставая, создавая только ей угодный ландшафт.

Заслушавшийся мощной песней неукротимых вод, лекарь дёрнулся, когда уловил краем глаза какое-то движение справа от себя. Что-то большое тёмное пролетело вниз мимо него и исчезло в распростёртых объятиях морских пучин. Он успел только один раз моргнуть, как ещё одно «что-то» последовало вслед за первым. Сердце тревожно пропустило удар: «Кто-то сорвался?». За считаные секунды он оказался на ровной поверхности вершины и в изумлении уставился на то, как бесшумно летучий отряд горцев перетаскивает одного за другим безжизненные тела трёх отступников от стен форта к краю утёса и отправляет их вслед за первыми двумя.

— Что с вами, Кален? — раздался рядом тихий голос лорда Харука.

— Я думал, кто-то из своих упал со скалы, я видел два тела, — растерянно сказал целитель. Взгляд переместился на людей, собравшихся у входа в крепость, в надежде увидеть герцога Эррола живым и невредимым.

— Не волнуйтесь, это теггирцы сняли охрану. Младенец с деревянной лопаткой и тот был бы опасней. Не охрана, насмешка. Вы не вооружены, поэтому оставайтесь пока у входа, здесь безопасней, — скорее приказал, чем попросил граф. И, демонстративно обнажив меч, поспешил за своими товарищами, исчезнувшими в тёмном проёме строения.

***

Тиль и Юлию вели по коридору, спиралью уходящему, по ощущениям, куда-то под землю. Процессию возглавил «хрипатый», освещая впереди дорогу факелом. Тёмный сырой ход выхватывал то слева, то справа такие же камеры с решётками, очень похожие на ту, в какой держали девушек. Под ногами время от времени хрустела известковая крошка, попадались и скелеты летучих мышей. Стены находились в обветшалом состоянии, осыпающийся строительный материал и плесень, которая покрывала местами большие участки каменной кладки. Воздух был тяжёлый, спёртый. Запах тлена, казалось, чувствовался даже кожей.

Наконец коридор закончился, и пленницы оказались в плохо освещённом зале — пещёре с высоким потолком, подпираемым по углам четырьмя массивными колоннами, испещрёнными загадочными рисунками и знаками. В центре помещения в полу была выдолблена и посыпана белым песком сложная пентаграмма.

Матильда вздрогнула, когда неожиданно сбоку от стены отделился силуэт в тёмном одеянии и вышел на свет. Она с подозрением смотрела на высокого мужчину лет сорока, с приятными чертами лица, но абсолютно лысого.

— Приветствую тебя, брат Елий! — сказал «хрипатый» и склонился в поклоне.

— Приветствую, брат Талий.