Маленькая хозяйка большой кухни-3

– Надо просто взять столько яиц, чтобы было как раз на полчашки. Чашка муки, чашка молока, полчашки яиц. Гениально и просто! – говоря это, я одно за другим разбила в чашку два яйца, взболтала их венчиком, долила молоком и отправила к муке. – Теперь я замешиваю тесто, - продолжала я, орудуя венчиком в полную силу, - добавляю постного масла… Сливочное нам ни к чему. С ним, да ещё и с говяжьим жиром, пудинг получится слишком тяжёлым. А мы ведь хотим получить от еды силу и удовольствие, а не тяжесть в желудке. Верно? Верно. И вот теперь я выливаю тесто в форму и ставлю его на угли, а мясо я положу на решётку сверху, чтобы на пудинг стекали все аппетитные соки, - и я выливала, выкладывала мясо, ворошила угли. – Осталось сделать гарнир и пирог, и мы с вами счастливо поужинаем. Ах, ну и Эбенезару разрешим взять пару кусочков. Почему вы опять смеётесь, милорд?

- Сесилия, вам кто-нибудь говорил, что вы – чудо? – спросил де Морвиль.

- Да, говорили, - сказала я небрежно. – Даже кричали об этом у нас под окнами.

- Даже кричали? – веселья у герцога сразу поубавилось, он насторожился, а между бровями залегла морщинка.

- Ага, - ответила я ещё небрежнее. – Однажды Эбенезер поймал меня, когда я в целях познания мира вылила скляночку спирта на открытый огонь. Подумаешь, ничего такого ведь не случилось, брови потом быстро отросли, но Эбенезер почему-то долго бегал с прутом за мной по саду и кричал: ну вы посмотрите на это чудо!

- Я его прекрасно понимаю, - герцог не сдержал улыбку, а морщинка между бровями тут же исчезла. – Похоже, вы были тем ещё сорванцом.

- Я была сущим ангелом, - возразила я пылко. – Не слушайте Эбенезера. Просто ему ничего не известно о том, как молодое сердце жаждет научных знаний, - тут я повысила голос и добавила: - Сам-то он безнадёжно устарел!

- К вашему сведению, леди, я всё слышу! – долетело до нас из коридора.

- А вам бы не полагалось слышать всё, - добавила я громким шёпотом, чтобы слышал только герцог.

- Ну вы и коварная, - заметил он, но выглядел совсем не разочарованным.

Мне казалось, я действую совершенно правильно. Что бы ни произошло, как бы ни повернулись события, герцогу нельзя грустить, нельзя отчаиваться, нельзя чувствовать себя всеми брошенным. Дядя был убеждён, что болезни во многом связаны со внутренним состоянием больного. Печаль и тоска усиливают болезнь, радость и спокойствие способны её побороть. Пока я не могла помочь герцогу, я могла хотя бы заботиться о нём, развлекать и… и дарить надежду.

Когда обед был готов, мы приятно потрапезничали, хотя Эбенезер изображал обиженку и злюку. Но ростбиф, а ещё больше – яблочная шарлотка – сделали своё дело, и к концу обеда он согласился сбегать к Гаррету, чтобы принести лекарство для его светлости.