Маленькая хозяйка большой кухни-2 (СИ)

В прошлый раз в поцелуе участвовали наши губы, а теперь язык герцога проскользнул в мой рот, и поцелуй превратился во что-то невероятно дикое и… и безумно прекрасное.

Несколько удивительных, великолепных, чувственных минут я ощущала это проникновение и не могла им насытиться. Я настолько увлеклась новым поцелуем, что замедлила движения рукой.

Де Морвиль вдруг оторвался от меня и еле выговорил, тяжело дыша и судорожно сглатывая:

- Сесилия… быстрее… умоляю…

Это оказалось ещё слаще поцелуя. Я смотрела в преображенное страстью лицо герцога, на его приоткрытые губы, на дрожащие ресницы, на высокий лоб, покрытый капельками воды, и ничего так не желала, как стать источником наслаждения для этого человека. Единственный источником, чтобы он насыщался только лишь со мной…

Плоть под моими пальцами стала каменной твёрдости, герцог де Морвиль содрогнулся всем телом, простонал, и я догадалась, что он вот-вот достигнет пика."

"Это произошло, и я чувствовала это не только ладонью. Я чувствовала это всем сердцем, жадно выпивая дыхание герцога, легко целуя еле заметную морщинку между его бровей… И ещё я чувствовала, как напряжение оставило его – и телесно, и душевно. Он был здоров, он возвращался к жизни, и для меня это было самым настоящим счастьем. Потому что настоящее счастье – это когда ты радуешься не за себя, а за того кто дорог, кто близок, кого… кого любишь…

Герцог шумно вздохнул, словно просыпаясь, потёр лоб ладонью, покачал головой и произнёс:

- В этом доме срочно нужен Эбенезер.

С трудом заставив себя стряхнуть волнение и приятное оцепенение, я поднялась с колен. Моя рубашка промокла на груди, и правый рукав был мокрым до плеча, и сразу стало зябко и неприятно. Я пожалела, что не прихватила халат. Но если пойти за ним в спальню, это будет похоже на бегство. Я закатала рукава как можно выше, накинула шаль и завязала её на груди узлом.

- Вставайте, надо вас ополоснуть, - велела я герцогу и взяла кувшин с чистой водой.

Он молча подчинился и поднялся в ванне во весь рост. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы полить де Морвиля хотя бы от плеч. Он забрал у меня кувшин и вылил остатки на голову, прямо на макушку, а потом выбрался из ванны и послушно стоял на коврике, пока я вытирала его и закутывала в простыню.

- Теперь можно и поужинать, - сказала я, и герцог так же молча кивнул.

Я гадала о причинах его молчаливости, пока мы прошли в столовую, пока я разливала чай и подавала холодную закуску, и нервничала всё больше. Вдруг герцог посчитал меня слишком распущенной? Вот так благородная девица – которая… которая… Теперь даже подумать об этом страшно и неловко. И что на меня тогда нашло? Какое помрачение?

- Прекращайте суетиться, Сесилия, - сказал герцог, когда я во второй раз переложила с места на место нож.