Маленькая хозяйка большой таверны

Да-да, а почему бы и нет, если они все равно беспросветно пустуют?! Из бывшей спальни Старого Джона – той, где мы сейчас разместились с дочерью, – можно вынести большой письменный стол и стулья, а вместо них поставить еще одну кровать.

Вернее, детскую кроватку – с балдахином и рюшечками на постельном белье, о которых я мечтала для своей дочери. И пусть Анаис ворочается и пинается сколько душе угодно, потому что у нас с ней будет общая комната, а спать она станет отдельно!

На этом месте я зевнула. Вот бы мне сейчас еще немного поспать!..

К удивлению, ближе к рассвету – два солнца в этом мире вставали почти одновременно – Анаис перестала буйствовать, и мне удалось не только с головой погрузиться в мир сновидений, но и вполне неплохо выспаться.

Правда, когда я окончательно открыла глаза, плечо привычно ныло, да и во рту пересохло так, словно я всю ночь ползла по пустыне. Когда попыталась сесть на кровати, помогая себе здоровой рукой, оказалось, что не зря меня пугал Эдвард Блейз физическим и нервным истощением – силы ко мне за эту ночь так и не вернулись.

Одно хорошо – вместе с ними истощились и мои нервы. Причем до такой степени, что у меня их почти не осталось на то, чтобы волноваться.

Мы выжили, подумала я без энтузиазма, и это отличные новости. Так что, видит Святая Эрдина, дальше уж как-нибудь тоже проживем!

Но чтобы… гм… жить дальше, сейчас бы мне не помешала чашка крепкого черного кофе. С молоком и без сахара.

Но где же его взять, если никто не дарит и не дарит?!

Шипя от боли – но тихо, чтобы не разбудить дочь, – я кое-как оделась и привела волосы в порядок. Взглянула в зеркало на свое осунувшееся и бледное лицо, пожала плечами – ну, какая есть! – после чего перевела взгляд на свои не менее бледные запястья.

Вяло порадовавшись тому, что Черное происхождение никак не давало о себе знать, я на цыпочках прокралась к двери и вышла наружу. Застыв возле перил, взглянула вниз, решив с высоты второго этажа узреть всю неприглядную картину вчерашних боев внутри таверны.

К удивлению, эта картина показалась мне не той уж и неприглядной.

В дальнем углу скромно притулилась поломанная мебель – всего-то три лавки и здоровенный стол без ноги. Лежал на боку, словно поверженное чудовище, терпеливо дожидаясь своей очереди на лечение.

К тому же на полу виднелось несколько прогоревших черных пятен, оставленных факелами нападавших. Одно из этих пятен, стоя на коленях, старательно затирала Анья, и яркий солнечный свет, попадая в помещение из распахнутых окон, переливаясь, играл в ее золотистых, выбившихся из косы волосах.

Правда, одно из окон, разбитое прошлой ночью, сейчас стояло заколоченным.

На это я подумала, что мы еще отделались очень малой кровью.